Читаем Кульбиты онлайн бесплатно
Пора. Он заводит машину. И больше не дрожит. Осторожно выезжает из промышленной зоны, едет, не превышая скорости, испытывая странное, приятное чувство, будто внутри он совершенно пуст, будто он не живой человек, а лишь оболочка из плоти. Мысли блуждают, но это не мешает вести машину, он точно знает, куда направляется: в то тайное место, куда приезжает, когда становится совсем невмоготу и нужно подумать. Здесь, в десяти километрах от города, все так спокойно, лишь несколько веток на земле и лужи свидетельствуют о том, что недавно тут бушевал ураган. Он сворачивает на проселочную дорогу, открывает окна, вдыхает запах влажной земли, вздрагивает, когда колеса проваливаются в раскисшую колею, наблюдает за полетом встревоженных птиц. В полях уже готовят землю для посева, для следующего сезона, для следующего урожая – он этого уже не застанет.
Отъехав подальше от главной дороги, он глушит двигатель. Внезапно чувствует усталость и решает немного отдохнуть. Нет, он не передумал, он не боится боли – все произойдет мгновенно; вероятно, он даже ничего не почувствует. Это просто последний подарок, который он делает себе, последние минуты наедине с природой, в которой он сейчас растворится.
Ну вот. Он совершенно спокоен. Тянется к бардачку, достает отцовский пистолет и говорит серьезно, обращаясь к нему: «Что ж, старик, пора за дело». Проверяет, заряжен ли он, кладет его себе на колени. Осталось еще одно дело – и можно умирать: надо попросить прощения у своих любимых, пообещать им, что он будет ждать их там, наверху, или где-то еще, и по-прежнему будет заботиться о них.
Они должны знать, как много значили для него и как ему жаль.
Он берет телефон, чтобы написать письмо, и видит на экране сообщение от Лени.
«Папа, возвращайся скорее, они сказали, что мама погибла».
Он крепко сжимает руку Лени. Ее отец скоро будет здесь, и ему придется разжать пальцы, отпустить ее, вернуться на свое место – место тренера. Уже целый час его терзают самые мрачные мысли. Он надеялся, что Эдуар Бауэр больше не вернется. Как будет несправедливо, если Нора пострадала или, страшно подумать, если с ней случилось что-то еще, а ее муж остался цел и невредим. Нечестно, если Лени будет искать утешения у него, у этого человека. Где он был, пока вся страна следила за ураганом, не отводя глаз от ужасных разрушений? Где он был, когда его дочь сидела на корточках, потерянная, оцепеневшая, перед руинами их дома? Чем он был занят, когда спасатели потребовали отойти и он, Джона, поднял Лени на руки и понес, а ее ноги болтались, стукались о его правое бедро, а голова лежала у него на груди, в которой билось его разбитое сердце?
Он злится: что это за отец, которого никогда нет рядом, который и теперь явится через час после того, как все закончилось, что это за отец, который давно забыл о своей роли, а с последствиями его постоянного отсутствия и равнодушия приходится иметь дело ему, Джоне… А теперь этот отец явится как ни в чем не бывало и потребует то, что принадлежит ему по праву.
На самом деле винить Джоне надо только самого себя. Это он уговорил Лени позвонить Эдди. Даже настаивал – потому что любил, потому что знал: так надо. Потому что в глубине души понимал – ураган уничтожил все, что было плохого между Лени и ее отцом. Катастрофы, как и смерть, странным образом стирают след обид, нанесенных близкими. Лени нужен отец, и Джона понял это раньше нее.
Они сидят на ступенях мэрии. Спасатели заканчивают устанавливать палатки, развешивают плакаты с инструкциями для пострадавших. Джона поднимает глаза: длинное голубое лезвие разрезает серое небо, и кажется, что там, наверху, еще идет война между добром и злом, между светом и тьмой. Воздух наполнен звуками: воплями сирен, гулом толпы. Собравшиеся требуют объяснений, которых никто не даст. Они хотят знать, кто виноват, что смертоносный ураган прошел здесь, а не там, кто решил, кому смотреть на руины, в которые превратилась их жизнь, а кому жить как раньше, отделавшись легким испугом. Несколько десятков метров в ту или другую сторону – и все могло бы быть иначе. Это не та трагедия, которая объединяет пострадавшие города, не землетрясение, не прорыв дамбы, уничтожающий целую долину, здесь теперь есть хорошая и плохая сторона улицы, есть те, кому повезло, и те, кому нет.
Джона не верит в Бога. Потерю одной матери он еще мог бы понять, но с утратой второй был не в силах смириться. Священник, который иногда приходил в приют, рассказывал о свободной воле, о том, что Бог дал людям свободу выбора и они сами должны отвечать за свои поступки, но Джона был возмущен: выходит, Господь оставил себе что полегче, а самое трудное свалил на других. Священник потрепал его по голове:
– Ты еще маленький, Джона. Позже ты все поймешь.
