Читаем Кульбиты онлайн бесплатно
Биологическая мать и приемная мать исчезли у него на глазах. Вот они живы, а в следующую секунду их уже нет. Теперь нет и Норы, матери всех матерей. Он растерян, оглушен, мужчина повержен мальчиком, женщина, которую он любил, отступает перед матерью, он чувствует, что ошибается, но в ком, в чем? Голос Эдди возвращает его на землю, и он внезапно слышит, каким этот голос стал безжизненным, невыразительным, нерешительным.
– Хорошо, Джона, спасибо. Мы ненадолго.
– Я покажу дорогу, – говорит он.
Джона идет первым, тяжело переставляя ноги. Честно говоря, он уже жалеет о своем предложении, он не из тех, кому нравится чем-то жертвовать ради других. Как бы далеко он ни заглядывал в свою память, там нет никого, кто делил бы с ним его жизнь; постель – да, но до утра почти никто не остается. Одиночество – его сокровище, и вот он уже растрачивает его. Что ему делать со своей болью? Где теперь укрыться, когда он захочет избавиться от нее, выпустить ее на волю? Перевести дух, в конце концов? Он оглядывается. Лени с отцом идут за ним, движутся по инерции, глядя в землю, – его маленький потерянный отряд. Его чемпионка, за пять лет не проронившая ни слезинки, захлебывается от рыданий. Она плачет о своей матери, плачет о доме, плачет, чувствуя пустоту, как будто теперь, несколько часов спустя, когда первое потрясение прошло, реальность вновь нанесла удар. Лени цепляется за пиджак отца, закрывает глаза, чтобы он вел ее, но Эдди Бауэр – сам всего лишь тень, и Джона чувствует, как на его плечи ложится груз, – держись, Джона, все рухнет, если и ты упадешь.
Они молча проходят через спортзал, поднимаются по лестнице. В квартире легкий беспорядок, так мало вещей, несколько дисков, несколько книг, чашки с холодным кофе на столе. Джона и Лени переглядываются – здесь, стоя у этого окна, они видели, как погибает город, здесь осознали опасность, здесь их коснулось предчувствие катастрофы. А невыносимее всего то, что небо совсем прояснилось и солнце сверкает так оскорбительно ярко.
В квартире две комнаты, в одной пусто, только несколько гантелей в углу.
– Спать можно на ковриках для йоги, – говорит Джона и гонит прочь неуместные мысли о том, что эти коврики давно пора заменить. Когда-то пожертвования Эдди Бауэра позволяли покупать новые сразу, как только старые изнашивались, но теперь клуб остался без основного спонсора, и приходится пользоваться тем, что есть, хоть это и сказывается на качестве работы.
Его мысли перескакивают: от ковриков – к тренировкам, от тренировок – к чемпионатам; он представляет себе трибуны, вот на одной из них Нора, вот Нора в его объятиях, Нора вся в ссадинах, погребенная под завалами, и ему приходится приложить огромные усилия, чтобы не показывать своих чувств, задвинуть их подальше.
«Ладно, – говорит он, – за дело, вдвоем мы справимся за минуту».
Не произнося ни слова, они обустраивают комнату, временное убежище. Время от времени их глаза встречаются. Взгляд Эдди необычно пустой, движения медленные, как будто он в свинцовом скафандре. Лени стоит на пороге, смотрит на них, тяжело дыша, словно только что выполнила сложную гимнастическую комбинацию, и когда они заканчивают, она тянет отца за собой – хочет, не теряя ни минуты, вернуться к руинам.
– Давай, папа, может, с тобой нас пропустят, нужно идти, ты ведь даже не видел, что стало с домом!
– Видел, – отвечает Эдди. – Я видел по телевизору, я все видел, но да, идем… – его голос снова слабеет, слов не разобрать, нужно прислушиваться, чтобы хоть что-то услышать. Неважно, Джоне нет дела до того, что он говорит, лишь одно он понимает ясно: его с собой не позвали.
