Читаем Глазами Странника онлайн бесплатно
Остыли разгоряченные тела, утихли свирепость и гнев, отзвучали рычание и стоны. Отгремела битва, только разруху и скорбную память оставила после себя. Крепились боруты, не предавались горю — пустое это, не воротит мертвых. Началась долгая работа по уборке тел. Дети Волка — в равной степени люди и звери сохраняли последний прижизненный облик. Их грузили рядами на грубые пошевни[24], чтобы отвезти под гору Молчания. Огромные туши троллей пока решено было не трогать. Когда поднялось солнце, его лучи осветили залитые кровью улицы. Громоздящиеся сугробами трупы троллей лежали у ворот, у частокола, перекрывали дороги, подпирали двери. Горячая кровь растопила снег, расписала город узорами, растеклась ручейками и собралась лужами, но, уступив холоду, покрылась коркой красного льда.
В несчастье никто не заметил исчезновения медведя.
Отец погибшего мальчика вывел из дому жену. Мать все так же прижимала к груди малыша и не хотела с ним расставаться. Муж отнял сына и положил на сани к другим героически павшим борутам. Ребенок не мог носить имя зверя, но Снежная Грива сделал исключение. Он нарек мальчика Отважным Клыком и укрыл маленькое тельце волчьей шкурой. В благодарность за помощь предвозвестникам он раздал теплые плащи: карий Гранишу, серый Дъёрхтарду; от пышного белого плаща Миридис отказалась.
Когда Лунный Глаз рассказал отцу о поступке брата, хёвдинг не изменился лицом. После кровавой бойни судьба изгоя интересовала его меньше всего.
Двое мужей вели Девятого на единственную площадь в городе. Озираясь по сторонам, судимый видел и отца, и брата, — они провожали его равнодушными взглядами. Увидев же судью, Девятый изо всех сил стал сопротивляться и вырываться из крепких рук. Один из конвоиров ударил его кулаком в живот и толкнул вперед. Девятый упал на колени.
— Пощадите, — простонал он, боясь поднять взгляда. Горячее дыхание зверя обдавало его макушку.
— Клади руки в пасть праотца, — приказал Снежная Грива.
— Нет. Нет! — Девятый попятился, поднялся, его руки стали высвобождаться — смертельный страх всколыхнул до поры дремлющую в каждом существе скрытую силу. Но боруты ударили его под колено и вновь заломили руки.
Люперо утробно зарычал. Подсудимый поднял голову и встретился с белыми глазами адоранта. В них не было милосердия. Медленно словно зачарованный он погрузил руки в разверстую пасть. Люперо не пошевелился. На губах Девятого возникла улыбка. Раздался хруст. Дико закричав, Девятый опрокинулся на спину и вне себя от боли стал кататься на снегу. Из обрубков фонтанировала кровь. Граниш опустил глаза, Дъёрхтард безучастно продолжил смотреть.
Из толпы вырвалась Миридис. Она бросилась на помощь умирающему, но боруты ее удержали.
— Пустите! — Северяне были неумолимы.
— Отец вынес приговор.
Девятый умолк. Обезумевшие от ужаса и боли глаза незряче наблюдали пустоту, рот остался открытым, и казалось, истошный вопль продолжается, только теперь его не услышать живыми ушами. Быть может, в ощущении этом крылась правда и душой предателя завладели ракшасы и пишачи, — никто из свидетелей казни того не знал. Миридис больше не вырывалась, с отрешенным спокойствием она по-новому посмотрела на зверя, которого вопреки собственным словам считала своим, а значит способным сделать только то, на что была способна она сама. Люперо всегда был заботлив и нежен с ней как муж, отец, брат или лучший друг. Но дикая природа, суть первого зверя никогда не покидала адоранта. Он стоял, вздыбив шерсть, когтями глубоко врезаясь в землю, и смотрел поверх голов людей так, что каждый видел его взгляд. Большие пугающие глаза клубились туманной бездной, в них, словно в бессловесной книге альмандов читалось одно: «Никакой пощады».
Вся деревня вышла провожать умерших в последний путь. Не было семей, которым павшие не приходились родней, не было тех, кто остался безучастным общему горю. Шесть десятков человек покинуло город. По двое они тянули пошевни, разместив по десять тел на каждых санях. Половина мужей Волчьей Пасти покидала дома лежа. Обряд не позволял всем желающим сопровождать покойных до горы Молчания. Оставшиеся боруты разместились двумя группами по обе стороны от ворот вдоль частокола. Так они встречали Люперо прошлым днем, но тогда их глаза слезились счастьем. Люперо шел впереди, за ним шествовал Снежная Грива и в одиночку тащил сани. Предвозвестники замыкали процессию и, чувствуя себя посторонними, почтительно хранили молчание. Проходя через ворота, боруты затянули заунывную песню:
