Читаем Глазами Странника онлайн бесплатно
«Не пейте большими глотками, можете спровоцировать рвоту», — хотел сказать он, но передумал, — совет был неуместным.
Женщина не поднимала рук и шевелила только головой, исходя из чего, Дъёрхтард заключил, что она провела в неподвижном состоянии два или даже три дня.
— Вы можете говорить? — спросил он, когда пленница временно напилась.
— Да, — слабый хриплый голос.
— Здесь есть еще кто-то живой?
— Не… знаю.
— Кто вас пленил?
— Он, — она постаралась передать взглядом то, что не могла выговорить.
Дъёрхтард все понял, какая-то его часть всегда знала ответ. Он не хотел оставлять женщину, но, если выжил один человек, мог выжить и второй.
— Я скоро вернусь, — пообещал он.
Но других выживших существ обнаружить не удалось. Пещера заканчивалась еще одной ржавой решеткой и отсыревшей дверью за ней. Выломав обе преграды, Дъёрхтард оказался в грязной комнате с гниющей старинной мебелью. Отломились ножки деревянного стола, развалился под тяжестью книг высокий шкаф, на полу валялись изъеденные молью лохмотья, осколки стекла, обломки дерева, повсюду виднелись пятна жира и крови. Комната заканчивалась перекошенной старой дверью.
Дъёрхтард бросил в нее камень, чтобы обезвредить возможную ловушку. С глухим стуком тот отскочил, оставив на двери неглубокую выемку. Дверь приоткрылась. Подойдя ближе, маг толкнул ее Опорой Хромого.
В маленькой комнатке среди изгрызенных в крошку костей и стухших, смердящих ошметков мяса на грязной обомшелой кровати сидел древний старик, обеими руками держал ржавую миску и потягивал из нее какую-то отвратительную бледную жижу. Невысокий обтянутый кожей скелет, почти лысый, с длинными отдельными волосками на голове он носил ветошь из облезлых грязных шкур и человеческой кожи. Белое, прячущееся от света тело, изрезали бугристые вены, усыпали россыпи синяков и старческих пятен, отслаивалась и свисала лохмотьями дряхлая кожа. Гайдоран повернул голову, и Дъёрхтард увидел синие рваные губы, черные стертые зубы, впалые щеки, огрызок отвалившегося носа, и конечно, выпученные бескровные безумные глаза.
— Маг, — прошипел он и омерзительно улыбнулся. — Пришел в ученики проситься?
— Пришел тебя убить.
— О! — искренне удивился Гайдоран. — Зачем?
— Мне отвратительно даже говорить с тобой. Ты не человек, — червь, питающийся падалью.
— А, — старик пригубил жижу и с наслаждением посмаковал. — Люди — это скот, сегодня они есть, завтра их никто не вспомнит. Пусть служат науке, и жизнь их не будет бесполезна. Я сейчас очень слаб, — добавил он после паузы. — И нуждаюсь в помощнике. Был у меня один, приводил зверей да людей. Жаль не справился. Да хоть бульон из него недурной вышел. Приходи через неделю, я подумаю о твоем обучении.
— Я сделаю подарок не только миру, но и тебе самому. Пусть запомнят Гайдорана великим магом, а не жалким падальщиком. — Дъёрхтард вышел из комнаты.
— Убьешь немощного старика? А как же законы, суд?
— Законы придуманы для тех, у кого нет совести, она мне закон и судья.
— Наглая молодежь! — возмутился старик, отставляя в сторону миску. В этот возглас, а равно и последующее действие, он попытался вложить поучительный пафос. Однако голос его по-прежнему остался слабым и невыразительным, а трясущиеся руки в последний момент выронили миску, замарав и без того грязное тело. — Я вам покажу, — он согнулся за миской, но выносить это жалкое зрелище дольше Дъёрхтард не желал.
— Ша-ди-ит-та-ло.
Огонь разорвал старческое тело в клочья. Это был лишь огненный шар — от такого заклинания могущественному магу и умереть зазорно. Но Гайдоран умер пять веков назад, старик — лишь куча праха, крупица оставшейся силы, расходующаяся на поддержание подобия жизни.
Дъёрхтард мельком осмотрел обе комнаты. Все содержимое их — мусор и хлам. Среди раскрошившихся и разорванных книг он обнаружил три сохранившихся по виду магических свитка. К его разочарованию они обратились в пыль при первом же касании.
Женщина ждала его возвращения в том же положении, в котором маг ее оставил.
— Во…ды, — попросила она.
Пленница испытывала сильное обезвоживание, при котором все время хочется пить, и даже если кажется, что ты напился, облегчение оказывается временным, горло вновь саднит, упрямая жажда возвращается с прежней силой.
Перед выходом Дъёрхтарда поджидала новая задача. Исхудавшая женщина почти ничего не весила, но о том, чтобы пройти с ней на руках через водопад и удержаться на крутом скользком склоне, не могло быть и речи.
