Читаем Глазами Странника онлайн бесплатно

Ночь укрывает мир одеялом, кладет под голову прожитый день, укачивает хороводом звезд. Но тем, кто не спит, она нашептывает тайны. Нужно только слушать. Миридис умела слушать. Каждую ночь она выходила на балкон «Одинокого лебедя», закрывала глаза и слушала звездный ветер. «Скоро, — слышалось в небе. — Скоро».

Миридис открыла глаза. Звезды по-прежнему оставались там, где она видела их в последний раз.

В легком белом платье, с белоснежной кожей, глазами-сапфирами и длинными серебряными волосами альва и сама была подобна звезде, сошедшей с небес. Так и произошло. С тех пор миновал перст века. Почти все эти годы Миридис провела в Альвакрис — небесной колыбели альвов, городе из облаков, дождей, молний и ветров, столь прекрасном, что увидевшие его люди забывали земную жизнь и доживали в нем свои часы. Как и всякий альв, она не интересовалась жизнью поднебесной, изучала магию, космологию, музыку, поэзию и танец. Но больше всего ей удавались пророчества. Миридис видела судьбы альвов и птиц, незнакомых людей и зверей. И только одна судьба оставалась незримой — ее собственная. Вопросы привели ее к старейшинам рода, а ответы вынудили покинуть Альвакрис. Альвы не принимают участия в судьбе мира, но когда его будущее в твоих руках, тяжело оставаться в стороне.

Низверглась звезда, полыхнула и угасла в ночи. Решительным шагом Миридис устремилась в зал прорицаний.

«Одинокий лебедь» представлял собой удивительное сочетание воды и ветра. Облако плыло в небесном океане подобно айсбергу, большая его часть погружалась в небо, а вершина тянулась к звездам. На самом деле Миридис не была здесь одинока. Выныривая из неба, сюда часто забирались птицы, послушать песнь альвы, переждать бурю или испить всегда свежей воды. Облачный пол клубился под ногами, стены испещряли прожилки льда. Колокольчики, лилии, хризантемы и другие нежных оттенков всегда свежие цветы дышали разряженным воздухом в оранжерее. Пляшущие ряды книг и свитков парили в библиотеке, полыхала молния в хрустальном очаге, возле которого беззвучно покачивалось кустистое кресло. Стены и потолок зала прорицаний застыли зеркальным льдом, в центре располагалась большая берилловая чаша, наполненная прозрачной водой.

Миридис положила руки на поверхность воды так нежно, как могут только альвы — ни морщинки не пробежало на прекрасном лице, вызвала в памяти упавшую звезду и мысленно отправилась к ней. Изображение подернулось рябью, комната завертелась, пол ушел из-под ног.

Она оказалась в необычном помещении пирамидальной формы с темно-коричневыми рельефными стенами и неровным волнообразным полом. Впереди стоял седой старец в шубе из белого медведя, в одной меховой варежке, унтах и меховой шапке. Вторая рука, судя по черноте кожи, была отморожена. Напротив него хмурил брови вымокший, словно только вынырнувший из воды, юноша с приятной внешностью и русыми волосами. Его крепкое тело укрывали только обрывки штанов. Он держал костяное копье с шипами вместо острия в двух пядях[1] от лица старца.

— Пожалуй, что маг, но вместе с тем и воин.

— Продолжайте, — холодно произнес юноша.

— А где…

«Ошибка», — отстраненно подумала Миридис. Тысячи неудач взрастили в ней ледяное спокойствие. Она хотела уже возвращаться, когда вдруг поняла, что старик замолчал и неотрывно смотрит на нее.

— Что — «где»? — молодой человек проследил за его взглядом, но ничего не обнаружил. — Здесь ничего нет. — Старик молчал и продолжал смотреть на нежданную гостью.

Такого не должно быть — нельзя увидеть то, чего нет. Однако Миридис не шелохнулась, любопытство завладело ею. Она протянула руку, и старик, сделав шаг, коснулся ее.

Синяя бездна. Огонь: обжигающий, жалящий, испепеляющий. Нет ничего больше — только пламя, только синяя хлябь: поглощающая, опутывающая, завораживающая. Синяя вспышка взорвалась в голове Миридис и погасла. Меньше мгновения, быстрее молнии.

Альва отшатнулась от чаши. Ей что-то привиделось. Старик прикоснулся к ней, а потом… вспышка? Нет, лишь последствия касания. Не стоило этого делать.

Поток мыслей оборвался. Краем глаза Миридис заметила движение. Взмахом руки она затеплила молнию, и та, пробежав вдоль потолка, наполнила комнату трескучим светом. Никого. Тем не менее, Миридис чувствовала чье-то присутствие. И от зоркого глаза альва можно укрыться, если знать — где.

Осторожно ступая вдоль стен и вглядываясь в отражения, она обходила комнату, готовая в любой момент обрушить смертоносную силу лишь кажущегося хрупким дома на того наглеца, что посмел к ней забраться. Скоро она его увидела. Старик из видения стоял спиной к ней и разглядывал витиеватую резьбу колонны. Миридис обернулась — нет, он существовал только в зеркале.

— Назовись! — приказала она. — Кто ты? — Старик не отзывался. Тогда альва попятилась на несколько шагов так, чтобы отражением коснуться его. Мужчина вздрогнул, обернулся и виновато всплеснул руками. — Подожди, — попросила она и выбежала из комнаты. Вскоре она вернулась, держа в руках чистый пергамент, перо и чернильницу. Не дожидаясь разрешения, гость взял бумагу из рук ее отражения и каллиграфическим почерком вывел несколько слов на языке альвов, сама бумага при этом оставалась в ее руках. Интересно, что отмороженной рукой он управлялся так же легко, как и здоровой. Когда он закончил и вернул лист ее отражению, она увидела запись:

Любопытно. Старик безошибочно распознал архитектуру альвов, но что было еще необычней, почувствовал волнение времени.

— Две тысячи сто тридцатый. Ты двомур? — слишком опрометчиво отвечать на оба вопроса, годы одиночества приучили Миридис к осмотрительности.

Оторвав взгляд от бумаги, Миридис вдохнула, готовая ответить, но отражение старика уже исчезло.

— Нет, — произнесла она в пустоту. — Мой народ не изменился.

Редко можно встретить зеркального мага. Они черпают силу из мира двойников и отражений — Двомурьи. Их наука сложна и в начале своем не прельщает вставшего на стезю колдовства неофита быстрым возвышением. Нетерпеливость молодости предпочитает скорые плоды. Взрослея, маги ведут учеников своими следами. Гладкая поверхность чаши позволила двомуру переместиться за Миридис. Это кое-что объясняет. Но что он хотел сказать? Перемены, судьбы миров… Она должна узнать. Миридис вернулась к чаше.

Вновь она видела молодого человека. На этот раз на нем были доспехи из зеленой чешуи. В темноте он сидел у костра и сосредоточенно наблюдал за пляской огня. Никакого старика поблизости не оказалось. Снова и снова Миридис заглядывала в его судьбу, выискивая необычного гостя. Она видела мужчину еще ребенком, тренирующимся с деревянным мечом, и одиноким странником в пустыне. Каждое следующее видение было короче и размытей предыдущего пока, наконец, обессилев, она не отступила. Ей никогда не отыскать случайного гостя в потоке времени. Если бы она знала, где искать… Много тайн предстояло раскрыть, но самая главная все еще оставалась в небе.

Сегодня уже произошло одно удивительное знакомство и наивно ждать от ночи еще большего дара. Тем не менее, Миридис вернулась на балкон, обхватила перила, закрыла глаза и продолжила слушать.

Шумело небо, накатывало волнами и разбивалось о тучи. С грохотом раскалываясь, облака извергали искры-молнии. Шепчущий ветер возвысил глас, он кричал, ревел, разрывал небо в клочья.

Миридис открыла глаза. Над безоблачной гладью неба катилась звезда — еще один цветок сорвался с ветви Яргулварда. У корней мирового древа его подберет Мурс и опустит в реку времени: так в мире возникнет новая жизнь.

Альва подошла к чаше прорицания, выверенным движением коснулась воды и закрыла глаза.

Ничего не произошло.

Поначалу Миридис не осознала, чего достигла. Вероятно, в ней не оставалось сил для колдовства. Она снова повторила ритуал и с тем же результатом. Только тогда она подняла взгляд, и счастье озарило ее лик.

Чистый лист.

— Вести для королевы! Тревожные вести! — кричал всадник, подъезжая к Тронгаросу на взмыленном рыжем жеребце.

В городе установилось военное положение. Трехлетняя война с тальиндами заперла ворота и выставила бдительных часовых на стенах и башнях города-крепости.

— Назовись! — потребовал солдат с барбакана[2], направляя взведенный арбалет.

— Рубмир, господин. У меня важное сообщение для королевы.

— Так-таки для самой королевы, — не без сарказма продолжал все тот же стражник. — Можешь рассказать мне, я передам Ее Величеству.

— Великан, господин, напал на Яблорку, распугал селян.

— Спешься и подойди к воротам, — рассказ Рубмира не тронул и мускула на сосредоточенном лице.

Всадник сделал, что было велено. Заскрежетали лебедки, тяжелые ворота поползли вверх. К юноше подошли двое стражников.

— Да ты словно из-под топора Дероса вылез! — удивленно воскликнул пожилой вояка, увидев кровоточащие тряпки, едва укрывающие тщедушное тело. — Тебе не королева нужна, а лекарь.

— Нет! У меня важное… — начал было Рубмир, но старик его оборвал.

— Ну, хозяин-барин, — и принялся обыскивать пришельца, в то время как другой взял коня под узду. Закончив, первый махнул рукой вдоль стены.

— Держись правой руки, за кузней увидишь казармы — большое здание из красного камня, не ошибешься. Проси капитана стражи Клеймира. Твой конь будет ждать в стойлах.

Тощая фигура в кровавых лохмотьях, обхватив себя руками, чтобы удержать в теле кровь, шагнула в Тронгарос. Первые лучи красной зари на миг отразились в ясных голубых глазах и осветили мертвенно-бледную кожу на изможденном лице, слипшиеся от крови волосы и страшные плохо прикрываемые одеждой раны. Фигура скользнула в тень, и город поглотил ее.

Престол Мусота, один из крупнейших городов Сиридея, Тронгарос славится неприступностью стен и стойкостью стражи. От неприятеля его отделяет пятисаженный[3] ров и два кольца стен. За первым кольцом пятнадцати саженей высоты и трех саженей ширины селятся обыватели, за вторым, вполовину выше и вдвое шире внешнего кольца, обретаются люде побогаче: ремесленники, купцы, а также находится Алакрей — центральное сооружение из белого камня, тридцатисаженный донжон[4] и дворец одновременно. На вершинах круглых башен таятся сокрушительные катапульты, из бойниц щурятся стремительные баллисты, денно и нощно часовые обходят стены города.

Пробираясь по городу, Рубмир не любовался величием Тронгароса, не наблюдал изумленных взглядов разноликой толпы — не в них его цель. В казармах Клеймира не оказалось. На просторной огороженной площадке позади них солдаты в полном боевом облачении: купольных шлемах с бармицами[5], поддоспешниках, кольчужно-пластинчатых доспехах, с длинными мечами и каплевидными щитами с умбонами[6] ретиво выполняли команды Клеймира: ритмично шагали с ноги на ногу, оттачивали выпады, прикрывались щитами. Воздух полнился звучным голосом капитана, выкриками солдат, треском тупых мечей о палусы[7]. Сам капитан Клеймир — невысокий полноватый мужчина степенного возраста с проницательным взглядом близкорасположенных темных глаз, короткими волосами и аккуратно постриженными усами, расхаживал вдоль шеренг.

— Мастерство побеждает силу. Цель наших занятий научить тело двигаться самостоятельно, без усилий, без раздумий. Только постоянные тренировки позволят вам незамедлительно принять верное решение в трудную пору. Ваш разум может оказаться ошеломленным, враг непредвиденным, но рука воина сделает, что должно. — Клеймир остановился возле молодого солдата и продемонстрировал правильное движение тела при нанесении режущего удара. — Видишь, как работает корпус? — новобранец кивнул, и капитан продолжил: — многие из вас наслышаны пугающих историй, представляющих тальиндов неуязвимыми чудовищами, вылезшими из-под земли. Все это детские россказни. Тальинд не сильнее человека и кровь его сиреневая, не голубая. Убить тальинда, — что срезать куст сирени. Поверьте мне, ведь не один десяток этих тварей пал от моей руки. Война близится к завершению, не далек тот час, когда прозвучат трубы, и вернется наш король Глефор с адарионовым щитом!

Речь капитана стражи, поначалу наставительная перешла в панегирик человеческой стойкости и хвалу королю. Кто-то, воодушевившись, принялся атаковать чучело с удвоенной силой, на лицах других солдат, напротив, отразилось недоумение.

«Старею», — подумал капитан. Обернувшись, он едва не врезался в Рубмира.

— Капитан Клеймир?

— Да. Чего тебе? — недовольно пробурчал Клеймир, не без оснований приняв чужестранца за бродягу.

— Тревожные известия, капитан. Великан напал на Яблорку.

При разговоре Клеймир всегда вглядывался в глаза собеседника, ища дополнительную информацию. Однако сейчас голубые глаза человека в кровавом рубище молчали.

— Всего один?

— Да-а… — неуверенно протянул Рубмир, догадываясь, о чем подумал капитан.

Отряд хорошо обученных солдат вполне может совладать с одним великаном. Кожа этих существ крепка, но пара попаданий из баллисты сделают свое дело. Решение этой мелкой неприятности вполне в компетенции капитана городской стражи. Но с другой стороны, с великанами Хримхоры Тронгарос заключил перемирие. Даже одиночное нападение должно быть озвучено во дворце.

— Продолжайте упражнения! — приказал капитан и обернулся сначала к молодому помощнику, — Бриган, за старшего, — затем к Рубмиру. — Идем в Алакрей, расскажешь, что видел королеве. Заодно позовем Эльмуда. Если помрешь раньше времени, я не смогу закончить твою историю.

Присутствие капитана стражи исчерпывало вопросы королевских гвардейцев. Семеня за широким шагом Клеймира, Рубмир оказался в приемной зале и в ожидании королевы Рейярины бездумным взглядом вперился в белый трон.