Читаем Глазами Странника онлайн бесплатно
— Эй, ты куда? Азара, подожди меня! — она слышала, как что-то с хлюпаньем ползет за ней. Щегхарт снова рассмеялся, его смех был везде. Стены задрожали, а дверь в спальню стала закрываться. Голос Вараила множился. Его лица были повсюду: на полу, стенах, на столах и в тарелках. Что-то ущипнуло Азару — маленькое лицо, оставляя кровавую дорожку, ползло по руке. Девушка закричала и смахнула тварь. Она закусила губу, в глазах стояли слезы. Такой беспомощной и жалкой она никогда себя не ощущала. Дверь закрывалась, Азара едва успела проскочить в щель.
— Боги, что с вами? — уставилась на нее Виктимара. Вся в поту и пыли, волосы растрепаны, рука в крови, Азара крепко сжимала реликвии. Увидев кинжал, старушка сменила сострадание на ужас. — Не надо, — умоляюще попросила она. — Пожалуйста, не убивайте меня.
Кто-то постучал в дверь.
— А-за-ра, — пропел Щегхарт. — Уже можно войти?
Воспользовавшись моментом, Виктимара бросилась к двери.
— Нет! — разум Азары сжался в комочек и приготовился к смерти. Она опередила старуху и всадила кинжал ей в спину. Жертва умерла мгновенно. Как только это произошло, комната, поддерживаемая ее мыслями, начала таять. Азара положила на пол Дарнхайю и сняла крышку. Из коробочки вырвались прозрачные черные щупальца, они обвились вокруг трупа, спеленав его коконом. Когда последний участок плоти скрылся тьмой, кокон замерцал и уменьшился настолько, что теперь в нем могла бы уместиться разве что гусеница. Однако сон Виктимары больше не мог расправить крылья. Азара подняла кокон и положила в Дарнхайю. Но возвращаясь в Яраил, сквозь туман пробуждения она услышала далекий голос Вараила:
— Дождись меня, Азара.
Они проснулись одновременно.
— Вам что-нибудь снилось?
— Ничего, — решительно заявила Виктимара. — Век тебе жизни, доченька, — глаза ее увлажнились, но единожды всхлипнув, она уже совладала с чувствами.
— Рада, что все закончилось. — Азара забрала коробочку — ей почудилось, та потяжелела — и развернулась к двери. Солнце уже скрылось за горизонтом, и темнота наполнила комнату, но ей не терпелось выйти из стен, в темных углах которых мерещились образы ночного кошмара.
— Оставайся у меня на ужин, да на сон, хоть так отблагодарю.
Азара утомилась за день и не стала возражать, но просила поставить кровать под открытым небом. Ночной кошмар, забытый, быстро отступил.
Устроившись во дворе дома Виктимары, она смотрела на звезды и видела лишь ту единственную, что никогда не погаснет. Ни ярость ядъяра, ни звездный ветер, ни время, не пошатнут радужную Иерранулладис. Но если человеку суждено скоро уйти, он перестает ее видеть. Мягкий свет Ие успокаивал лучше любых слов, под ним бремя прожитых дней становилось опытом, а дни грядущие, — обретением новых знаний. Тревоги уходили, ибо в свете истины не может быть сомнений.
— Ты умерла так давно, — засыпая, шептала Азара. — Но показала мужу дорогу к истине. А ради истины можно и умереть.
Проснулась Азара рано, но не раньше петухов и селян. К ее пробуждению на столе уже стояла крынка парного молока и свежеиспеченные пирожки с творогом. И хотя она больше не имела обязательства принимать пищу, от столь приятного завтрака не отказалась. Обласканная добрым отзывом о своей работе, Виктимара попыталась нагрузить гостью в дорогу пирожками, но здесь уже Азара была непреклонна, она предпочитала путешествовать налегке, без узелков и котомок.
Она возвращалась за долей уговора, когда повелительный голос увлек с тропы в сторону.
Крылатый змей застыл каменным изваянием ночной поляны. Лунный свет стекал по черной чешуе, и как вода отворяет красу разноцветных камней, представлял миру Глумвиндинатриса во всем его величии. Он был статен и велик, зловеще светились зеленые глаза. Но красота не имеет отношения к добру, и зло этих глаз не умаляло красоты дракона. Глумвиндинатрис расправил крылья и вытянул шею. Она поднималась ввысь, выше деревьев, к небу и выше, к дому, в котором дракон никогда не был. Он стоял на поляне, такой одинокий и гордый, и ни зверь, ни птица не смели нарушить его одиночества. Попрятались звуки по норкам да щелкам — этот круг лунного света, эта частица ночи принадлежали только дракону, а драконы не делятся сокровищами. Но какие деревья его создавали! Огромные и причудливые на толстых жилистых ножках с кронами-шляпками они напоминали гигантские грибы. Шесть драконовых деревьев олицетворяли первых детей Ри, а сам Глумвиндинатрис — праотца канафъяра.
