Читаем Глазами Странника онлайн бесплатно
— А что с историей, чьи обрывки мы читаем перед каждой новой местностью? — спросил Ракматирон. — Раньше, упомянутые события в том или ином виде можно было ожидать за дверью. А теперь? Последняя строка гласила: «Их поединок расколол небеса, разметал листья Древа и всколыхнул Реку». И верно, мы попали на небеса, но где же поединок? Почему здесь для нас нет испытаний?
— Мало тебе прошлого боя? — вместо ответа сказал Нетфёр. — Может здесь требуется альв, а среди нас таких нет. Вот и весь сказ.
Разговор утих как по команде. Впереди них возник большой, свитый из мертвых колосьев и трав черный гроб. Он стоял вертикально, в разверстом чреве зияла ночь.
— Я туда не пойду! — предупредил Орбод.
Контуром гроб окружили звезды, их свет собирался в слова: «Громозвучный пал, а Воин трофеем взял рог его». Нетфёр шагнул по направлению к черноте.
— Подождите! — вновь попытался привлечь внимание товарищей Орбод. — Что мы знаем о Нигдарабо? Чем закончились его странствия?
— Только одно и знаем, — ответил Дъёрхтард: — он умер.
Один за другим путники, шагая, скрывались в темноте. Оставшись в одиночестве, Орбод всплеснул руками и, тяжело выдохнув, отправился следом.
Одна только пыль. Ровным слоем, сколько хватало глаз, пыль засы́пала пространство вокруг. Серая пустыня без начала и конца, она протянулась к горизонту и дальше, поднималась беспросветным серым небом. Пыль доставала людям колен. Она не приминалась подобно снегу и, расступаясь пред ногами, смыкалась вновь, стирая следы и заволакивая бреши. Порою в этой серой однородной массе, поднятый поступью чужеземцев раскрывался в давно отзвучавшем крике истлевший череп, всплывало человеческое ребро или клык неведомого зверя. Но кости эти хранимые прахом товарищей, обнаруживали такую хрупкость, что прикосновение грубой кожи приобщало их серому океану. Одна только пыль, и только вдали над серой гладью возвышался задремавший ковчег.
Путешественники двинулись к нему. Медленно, склонив головы и опустив плечи, словно каторжники, сосланные на галеры и смиренные участью своею бичевой. Впереди, выбрасывая длинные ноги из праха, шествовал Белый Охотник, последним, почти не поднимая ног, семенил Граниш. Молчал острослов Итирон, как никогда серьезен был ветреный брат его, не прибег к помощи магии Дъёрхтард, он воспринимал путь к ковчегу за паломничество, кое не до́лжно осквернять облегчением своей доли. Покойно и неторопливо двигались они, и только Орбод нервно покусывал губы и поглядывал по сторонам, глаза его пугала и угнетала бесцветность этого мира, а чуткое сердце предвосхищало беду.
Когда приблизились, стало понятно: не ковчег то вовсе, но рог великого зверя. Присыпанный прахом, он не мог шелохнуться, но безмолвно тянулся к серой хляби небес. О размерах чудовища можно было судить из того, что вся компания уместилась бы в одном только его роге.
— Я не знаток истории, — сказал Амутар, — но предположу, что это и есть тот рог, что трофеем взял себе воин.
— Рог Вологама, — подтвердил Дъёрхтард. — В названии артефакта запечатлелось имя павшего айинъяра, и если мы верно поняли пророчество одного древнего мага, звук этого рога станет знамением больших несчастий.
— А кто убил его? Кто этот воин? — маг пожал плечами. Амутар неопределенно махнул рукой. Резкое движение всколыхнуло пыль с кормы ковчега или рога: белую кость покрывали алые всполохи, рог навеки пропитался кровью зверя. Продолжив стирать прах, наемник прочитал слова, начертанные кровью: — «Один из вас да возляжет здесь».
— Издали он походил на ковчег, на подступах — на рог, но теперь, в особенности после обнаружения этих слов, я скорее назову его гробом, — заметил Нетфёр.
Его сравнение вызвало в памяти остальных древний обычай, по которому павшего воина сплавляли в лодке по реке в последний путь. Рог или гроб очистили от праха полностью, изучили со всех сторон изнутри и снаружи, но иных подсказок к действиям не нашлось.
— Один из нас должен умереть, — ужаснулся Орбод. — И мы должны выбрать того, кто это сделает.
— Никаких выборов, — упредил возможные споры Граниш. — Здесь нужен доброволец и пусть им буду я. — Под недоуменными взорами он взялся за борт, готовый сделать шаг в неизвестность. Но прежде, Белый Охотник схватил его за руку крепче, чем того требовалось.
— Пусть изгнан ты, Граниш, сын Орниша, но семья твоя жива. И я знаю, как зло не звучали бы их проклятья, смерть твоя лишь умножит их горе.
— Я не умру, — пообещал цверг. — Ибо полагаю это испытанием. Хозяин склепа, желай наших смертей, давно бы нас убил.
Однако Белый Охотник стоял на своем и не разжимал хватки, покуда Граниш не уступил. Борут опустился в гроб без промедления и страха, не попрощался и не ждал прощания других. Лежа в полости древней кости, он смотрел в пыльное небо и жалел лишь о том, что в этот час, который может стать его последним, не видит ни солнца, ни луны и звезд над головой. Как скоро мысль эта посетила борута, вертикальный столп ветра низвергся на него, и в кратком порыве этом прозвучало: «Живи!». Но более того ничего не произошло.
