Читаем Глазами Странника онлайн бесплатно
С той же речью Граниш обратился к самому молодому участнику путешествия, Артану, талантливому художнику, которому учителя предрекали великое будущее. Он рос с матерью, содержащей бакалейную лавку в Мёдаре и все зарабатываемые деньги отдававшей дорогостоящим учителям единственного сына. С появлением Вауглина и развитием города их крошечному заведению становилось все сложнее выживать среди тугих кошельков приезжих торговцев. Продолжая оплачивать уроки рисования, мать Артана забралась в долги, из которых уже не смогла выпутаться. Расплата оказалась жестокой. Громилам, ворвавшимся в бакалею, поручили лишь проучить должницу, разгромив остатки товара, но женщина, защищая лавку, проявила такое упорство, что сама навлекла на себя гибель. Артан, будучи еще ребенком, вступился за мать. Ему переломали ребра и пальцы и вышвырнули за дверь. С тех пор руки перестали слушаться хозяина. Он побирался милостью жителей Мёдара, пока однажды не встретил Сиарана, бывшего моряка, находящегося на службе у Вауглина. Сиаран, порою творящий стихи под бутылкой рома, увидел в юноше себя, каким был много лет назад после кораблекрушения, забравшего у моряка работу и здоровье. К новому другу Сиаран под угрозой смерти привел целителя из Плуториса, а позже убедил Вауглина взять мальчишку на работу. Некоторое время Артан писал холсты, отражавшие рассказанные цвергом небылицы, разукрашивал вазы и скульптуры, но в момент, когда пальцы обрели былую уверенность, искусство вдруг перестало интересовать юношу. Все свободное время он проводил в компании бывшего морехода и его товарищей-наемников и проникался идеями свободной жизни и независимости от господ. Вскоре меч окончательно сменил кисть. Артан не стал мастером боя, более того презирал войну и все с нею связанное, однако поручения Вауглина исполнял беспрекословно, надеясь однажды получить задание, которое обеспечит его пожизненным безбедным существованием. Об этом он и поведал Гранишу.
— Там может не оказаться никаких сокровищ, — предостерег цверг.
— Как хочется мне добраться до вершины! — воскликнул, отвечая, Артан. — Представляю, какую изумительную красоту мы сможем наблюдать. Если Ветхий Плащ не даст мне иного, буду счастлив тому сокровищу, что получу от вида этих прекрасных гор.
Не поддались уговорам Граниша и другие наемники. Так, Орбод, которого все называли добряком, только улыбнулся грустными добрыми глазами, а мальчишка Ракматирон, лишь немногим старше Артана, отказался покидать отряд без своего брата по отцу Итирона.
Красота, лицезреть которую мечтал Артан, ждала должно быть на самой вершине, а на стражу склонов выслала уныние и непогоду. Холодало с каждой пройденной саженью, цветущие кустарники сменились заснеженными кипарисами. Все чаще наемники дрожали у костров и с тоской смотрели вниз туда, где в тумане не ценимое прежде пряталось тепло. Еще четыре человека прекратили восхождение, на этот раз открыто заявив о намерениях. Дни отвоевывали сажени у горы, но вершина Анияра все еще оставалась далеко.
— Клянусь, она торчит рифом из небесного океана! — ругался Сиаран. — Еще верста и мы начнем тонуть!
И верно, чем выше они поднимались, тем больше влаги пронизывало воздух. Дерево в округе отсырело, и разводить костер больше не удавалось. Путешественники спали на холодной земле, многим нездоровилось. Два наемника умерли во сне.
— Ничего, — ободрял вверенных ему людей Абулар. — Скоро рыба сама начнет падать нам на головы.
Становилось все сложнее идти. Земля под ногами размокла и цеплялась за ноги, сгустился туман такой тяжелый, что, просачиваясь через него, путники промокли окончательно. Все чаще попадались мягкие морские растения подобные водорослям, на камнях крепились мидии, а в трещинах прятались рачки. Завидев то, что можно съесть, изголодавшиеся люди с животной яростью принимались раскалывать раковины моллюсков, ворошить камни, извлекая из-под них мелкую живность, самые удачливые обнаруживали крабов. Ели сырьем, — что такое костер уже начали забывать. Граниш, который проголодался не меньше других, привыкший, однако, к бедной пищей жизни под землей, перекусил улитками, и вопреки жадности организма, не намерен был единой трапезой набивать живот. К хладнокровию и умеренности призывал он наемников — напрасно. Следующим днем людей одолели мучительные боли в животах. Один из них — упитанный угодник чрева, вымотался последствиями непредусмотрительности настолько, что не мог продолжать пути. Он просил товарищей спустить его к теплу и свету, туда, где костер и приготовленная на нем пища вернули бы ему силы. Абулар приказал не останавливаться.
