Читаем Файролл онлайн бесплатно
— Чего там? — подпрыгнула на стуле Таша. — Мне же интересно, что я вам подарила?
— Сейчас, — хлопнул я по ее ручке, подбирающейся к пакету. — Имей терпение. Вон апельсин съешь!
— У меня от них диатез, — отмахнулась Таша.
Я залез в пакет, там лежала коробка, затянутая подарочной бумагой, с забавными картинками — на них то кот бил мышь по голове дубиной, то мышь тыкала в кота огромным ножом. Немаленькая коробочка и увесистая. Боги, что могла придумать эта проказница?
Под подарочной бумагой оказался футляр, отделанный мягким черным материалом, с деревянными вставками и замочком на них. Ну, такая мини-щеколда.
Я глянул на Елену, та посигналила глазами, мол, открывайте.
Замочек щелкнул, я откинул крышку и присвистнул.
Внутри, на зеленом сукне, и в углублении, специально для него сделанном, лежал пистолет, причем по хромированию и весу было ясно, что это не пластмасса. Простота классического дизайна, весомость, известные мужчинам всего мира надписи на стволе, правда к ним добавилось еще и изображение лошади, вставшей на дыбы. Такого я не видел раньше. В отдельных гнездах лежали прилагающиеся к этой красоте аксессуары — запасная обойма в пластиковой упаковке и приспособления для чистки.
— "Кольт — М1911А1", пистолет-ветеран, — немедленно отреагировал Жилин, перегнувшись через плечо Соловьевой. — Под патрон 45 АСР. Неужто настоящий? Шеля, ты офонарела?
— Рехнулся? — повертела пальцем у виска Елена. — Пневматика, конечно, но стопроцентный реплик, вес, размер и все такое.
Я достал пистолет из футляра и нажал защелку магазина. Обойма мягко щелкнула и выскочила из рукояти. Ну да, пневматика, вон прорезь под газовый баллон.
— Хромированный, — заметил Жилин. — Не припоминаю, чтобы кто-то "кольтовскую" потоковую пневматику хромировал. И еще — какая рукоять забавная. Странный пластик. Хотя… По ходу, это ведь вообще не пластик?
— Кость и перламутр, — немного раздраженно ответила ему Шелестова. — Чего пристал?
— Стало быть, индивидуальный заказ? — вынес вердикт Жилин. — Однако. Надо думать, это тебе в немалую…
— Жилин, ты хочешь поссориться? — в голосе Шелестовой загремела гроза.
— Все-все, — Жилин отошел в сторону.
Я вбил обойму обратно в рукоять, погладил теплый материал вставок на ней, порадовавшись его странному рисунку (на обеих костяных пластинах было выгравировано одно и то же — круг, сплетенный из странных знаков, и линии, его перечеркивающие. Абсурдно, но красиво), и задал Елене один только вопрос.
— Почему?
— Комплектом к вашей машине, — хитро прищурилась она. — Одно без другого не смотрится.
Это был дорогой подарок. Слишком дорогой, даже если бы они все скинулись. Не люблю, когда происходят вещи, которые я не могу объяснить.
Я убрал пистолет в футляр, футляр в пакет, и сообщил всем:
— Угодили. Растрогали. Люблю. Выпьем.
На самом деле мне было немного стыдно. Да не немного, сильно. Я и сам сразу понял, что это не штамповка, к ширпотребу не делают такие футляры, да и сам пистолет достаточно было только взять в руки, чтобы все понять. Отлично я смотрелся на фоне этого подарка со своими шейными платками, ничего не скажешь.
Но и это все фигня по сравнению с другим. Она всегда впереди на один шаг. Всегда и впереди всех, включая меня. И совершенно непонятно — зачем ей это надо? Игра? Развлечение? Какая-то цель, о которой я ничего не знаю?
По-хорошему, все эти мысли надо бы рассказать Зимину, и пусть ей занимается безопасность, но это по-хорошему. А по жизни — не стану я этого делать. По крайней мере, пока.
Мы посидели еще часа полтора, за окнами давно стемнело. Не знаю, как остальным, но мне было так хорошо, как давно не было, я сидел среди своих, и моя душа отдыхала.
— Мне пора, — сообщила всем Таша. — Я не домой сегодня, пока доеду…
— Ух ты, — помахала пальчиком совершенно захмелевшая Соловьева. — У нашей маленькой злючки есть личная жизнь?
— Зато нет прыщей, — невинно ответила Таша. — Точнее — поэтому их нет.
На улице, куда мы вышли, оглашая окрестности гомоном, было прекрасно. С неба падал невесомый снежок, подморозило, и воздух был прозрачно-терпкий.
— Благость какая, — подняла руки в белоснежных варежках к небу Шелестова и закружилась на месте, полы ее шубки затрепыхались. — Неужели будет Новый Год со снегом и морозом? Я уж и забыла, как это.
— Да, в последние годы не погода, а фигня была, — подтвердил Самошников. — Грязь да слякоть. Только водку пить да песни петь, даже на улицу идти не хотелось.
— Песни! — Шелестова снова закружилась на месте. — Пошли в караоке, а?
— Здесь нет поблизости ничего такого, — пыхнул дымком сигареты Петрович и поддержал норовящую упасть Соловьеву. — Я уже разведал.
Это да. Петрович, устраиваясь на новое место, непременно совершал обход всех точек общественного питания в округе. Зачем — неизвестно, но был у него такой пунктик.
— Жа-а-а-аль, — вздохнула Елена, на которую, как, впрочем, и на всех, свежий воздух подействовал как старые дрожжи. — О, а ты говоришь — нету!
Она ткнула рукавицей в сторону банка, находившегося неподалеку, точнее, в бегущую надпись на его фронтоне.
