Читаем Добыча онлайн бесплатно

Больше всего на свете я ненавижу признаваться в том, какая моя мать на самом деле. Это не благородное желание её защитить, нет. Просто рассказывать об этом – всё равно что добровольно посыпать солью открытую рану. В ответ я получу лишь сочувствие, от которого обычно хочется удавиться, ну и беспомощные вздохи. Помочь мне не под силу никому, так зачем впустую сотрясать воздух?

Раньше бывало, что подруги, узнав о порядках в моём доме, пытались выказать моей матери пренебрежение. Заканчивалось это всегда одинаково – у них начинались проблемы, а я чувствовала себя виноватой.

Но Эвелин видела, чем закончился вчерашний вечер с Гидеоном. Скрывать правду дальше не выйдет.

– Пошли, расскажу всё по дороге, – я встряхиваю короткими прядями, ощущая непривычную легкость на голове. – Как ты уже поняла, с Гидеоном мы повздорили.

Эвелин подхватывает меня под локоть, увлекая в сторону боковой аллеи, подальше от основного потока адептов.

– Ты расквасила ему нос?

Я не выдерживаю и коротко, хрипло смеюсь, вспоминая секунду своего триумфа.

– Да! Ты бы видела выражение его лица. Весь лоск слетел в одно мгновение, он перестал быть надменным, лощеным ублюдком. Проклятье... я бы сделала это снова. Плевать, что мне влетело. Оно того стоило.

Эвелин внимательно вглядывается в мой профиль.

– Значит, это он в отместку отрезал тебе волосы?

– Моя мать, – поясняю я. – За то, что я мерзко вела себя с её драгоценным Гидеоном. Конечно, этот козёл не преминул нажаловаться.

Эвелин резко останавливается, её лицо бледнеет.

– Лилит... мне так жаль. Когда ты говорила, что мать настаивает на браке с этим придурком, я поняла, что она... ну, немного странная, с замашками властной мамаши. Но сделать такое с собственной дочерью? Это же безумие!

Я молча расстегиваю пуговицы форменного пальто, снимаю его, ёжась от ветра, задираю рукав блузки, демонстрируя свежий, багровый след. Выжженная буква отчетливо видна на бледной коже.

Эвелин издает сдавленный звук, похожий на всхлип, и прикрывает рот ладонью. В её глазах плещется такой запредельный ужас, будто она увидела самое жуткое исчадье, которое только можно встретить. Её пальцы тянутся к ожогу, но замирают в сантиметре, дрожа.

– Она хотела выжечь слово «дрянь». Но брат вчера вовремя оказался дома и помешал. Успела только первую букву.

– Это... это преступление! — Эвелин начинает задыхаться от возмущения. – Лилит, мы должны пойти к ректору! Прямо сейчас! Он не может это проигнорировать, это же насилие, это...

– Я через подобное уже проходила, Эв, – я горько усмехаюсь, надевая и застегивая пальто обратно. – Была младше и по дурости тоже жаловалась. Против префекта Моргрейва не попрешь. Мать знает законы как никто другой и умеет их выворачивать в свою пользу. Тогда меня просто выставили лгуньей и малолетней дурой с богатой фантазией. Говорили, что я просто так привлекаю внимание.

– Твою ж мать, Лилит... – Эвелин запускает руки в свои волосы, в отчаянии кусая губы. – Я понимаю, она префект, у неё связи, но... Слушай! Может, ты поживешь у меня? Хочешь? Мои родители точно не будут против. Мы выделим тебе комнату, ты просто свалишь от этой тупой суки! Что скажешь?

Я смотрю в её искренние, полные надежды глаза и чувствую острую благодарность. Мы ведь знакомы всего-то ничего… а Эвелин слишком уж добра ко мне.

– Я столько раз сбегала, ты не представляешь, – тихо отвечаю я. – Мать найдет меня везде. У неё свои знакомые во всех структурах, даже в магическом надзоре. Я не хочу подставлять вас, Эв. У вас чудесная семья, вы счастливы. Я не прощу себе, если вы попадете под прицел материнского взгляда. Поверь, если ей что-то не понравится… она уничтожит всё, до чего сможет дотянуться.

– Если уж совсем начистоту, Эв, – я горько усмехаюсь, поправляя воротник пальто. – То мне даже с тобой дружить нельзя. Матери это не понравится. Точно так же, как ты не понравилась Гидеону вчера.

– О-о, я какая-то не такая для великого богача Таррелла? – в голосе подруги сквозит неприкрытый сарказм, но под ним я чувствую легкое беспокойство.

– Я считаю, что ты классная. Но они... понимаешь, они смотрят на мир другими глазами. Они видят всё иначе. Через призму древности родов, влияния, ну и денег… чего тут скрывать. Ты просто не поймёшь их, Эв. И не пытайся. Дело совсем не в тебе. Дело в них. У них какая-то другая жизнь, они в упор не замечают того, что происходит вот здесь.

Я обвожу рукой пространство вокруг нас: спешащих на занятия адептов, старую академию, моргрейвский туман, обычную утреннюю суету. Для моей матери всё это – непонятная суета насекомых. Она выросла в других условиях. И нас воспитывала соответствующе…