Читаем Варяг II онлайн бесплатно
Мы сознательно ушли в открытое море, подальше от берега, от чужих глаз. Быть замеченными сейчас было смерти подобно. Люди Сигурда, обычные пираты, просто голодные до легкой добычи авантюристы — любой мог напасть на нашу одинокую, перегруженную, почти беззащитную посудину. Но эта безопасность покупалась ценой нечеловеческих усилий. Мы были букашкой на бескрайнем свинцовом полотне океана, и каждый метр, каждая миля давалась нам ценой кровавого пота и сведенных судорогой мышц.
К концу этого бесконечного плавания напряжение достигло своего апогея. Мы уже люто, до дрожи в пальцах, ненавидели друг друга. Ненавидели молча, яростно, всеми фибрами своих изможденных, почти обезумевших от усталости душ.
— Левее греби, дерево ты болотное, глаза-то есть⁈ — внезапно проревел Эйнар, обращаясь к Эйвинду, когда карви на очередной волне чуть не лег на борт. — Ты хоть раз в жизни на веслах сидел? Или только по хатам да по чужим женам ползаешь?
— А ты хоть раз в жизни свой вечно недовольный рот на замок закрывал, старый ворчун? — огрызнулся Эйвинд. — Сидишь, как король на троне, из руля не вылезаешь, и командуешь! Сам бы попробовал на моем месте посидеть, спину быстро бы сломал об это весло!
— Да я тебя, щенок сопливый, сейчас на дно отправлю, аки камень!
Эйнар вскочил с своего места у руля, его кулаки сжались в бешенстве. Эйвинд, с низким рыком, отбросил ненавистное весло и сделал шаг ему навстречу, его рука потянулась к рукояти ножа за поясом. Искры ярости вот-вот должны были перерасти в настоящее, кровавое пламя.
— ХВАТИТ!
Мой крик с отчаянной силой сорвался с пересохшего горла. Оба друга замерли, как вкопанные. Я встал между ними, чувствуя, как дрожат мои собственные ноги от усталости и накопленного гнева.
— Вы что, с ума посходили⁈ — закричал я. — Харальда с Сигурдом мало? Решили сами друг друга поубивать, чтобы им жизнь облегчить? Прекратите эту глупость! Сию же секунду!
Они нехотя отступили на шаг, избегая смотреть друг другу в глаза. Но атмосфера на палубе оставалась гнетущей, ядовитой, густой. С этим пора было кончать. Мы могли просто доплыть. Могли сожрать друг друга, как пауки в банке.
Отчаяние и усталость подсказали единственное возможное в этой ситуации решение. Я, шатаясь, поплелся к нашим скудным припасам. Я достал небольшой, но увесистый бочонок. С тем самым крепким, выдержанным медом, что я припас в качестве одного из даров для ярла Ульрика. На пир. На подкуп. На что угодно. Но сейчас он был нужен нам. Чтобы выжить.
— На, — бросил я его Эйвинду. — Открывай.
Он удивленно, почти недоверчиво посмотрел на меня, но повиновался. С глухим хрустом выдернул затычку. Сладковатый, хмельной, терпкий аромат ударил в нос, смешавшись с привычными запахами соли, смолы и пота.
— Пей. — приказал я. — И ты, Эйнар. Тоже пей!
Мы стали передавать бочонок по кругу, как язычники — ритуальную чашу. Первые глотки обжигали горло, но затем по изможденным телам разлилось долгожданное, живительное тепло, разгоняя ледяную хмарь в жилах. Мы пили молча, большими, жадными глотками, уставившись куда-то в сторону, на багровеющий закат. Алкоголь делал свое дело — мышцы понемногу расслаблялись, а острые, режущие, как стекло, углы в наших душах начали сглаживаться.
Когда бочонок опустел наполовину, я почувствовал, что должен что-то сказать. Сделать что-то, чтобы зацементировать этот хрупкий, пьяный мир.
Я встал, покачиваясь на ногах в такт мерной качке корабля, и запел. Я завел простую, почти детскую, но пронзительную песню о дружбе. О том, как трое путников шли через темный, бесконечный лес, и только держась друг за друга, поддерживая и защищая, они смогли дойти до света. Голос у меня срывался, мелодия была чужой, пришлой для этого сурового мира, но слова, самые простые слова, шли от самого сердца, из той глубины, куда еще не добралась жестокость этого века.
Я пел о том, что мы — щит друг для друга. Что в бою наши спины прикрыты только плечом товарища. Что в этом море безумия и крови наша маленькая лодка — это все, что у нас есть. И наша сила — не в отдельных клинках, а в том, что мы вместе. Это был удачный экспромт.
Сначала они просто слушали. Потом Эйвинд, кряхтя, тихо подтянул, подобрав на ходу простой, но сильный мотив. Затем, к моему величайшему удивлению, свой низкий, раскатистый, как морской прибой, бас добавил Эйнар. Наш немудреный хор подхватывал набегающий ветер и унес его в темнеющее, усеянное первыми звездами небо.
Когда песня закончилась, мы сидели в тишине. Но это была уже другая тишина. Не враждебная, не тягостная, а умиротворенная, общая, почти теплая. Климат в нашей маленькой плавучей темнице окончательно переменился. Мы снова стали командой. Братьями по несчастью, по оружию, по этой бескрайней безжалостной воде.
Утро застало нас на палубе, разбросанных, как щенков, но впервые за долгие дни — выспавшихся. Голова гудела от вчерашнего меда, но на душе было светло, ясно и… спокойно. Даже Эйнар что-то насвистывал себе под нос, сверяясь с положением солнца и уверенно правя курс.
