Читаем Варяг II онлайн бесплатно
Эйвинд, напротив, сразу воспрял духом. Его природное легкомыслие взяло верх. Глаза забегали по сторонам, выискивая в толпе симпатичные лица. Он улыбался местным девушкам, которые, пряча улыбки и краснея, выглядывали из-за углов домов.
— Ничего так местечко, — беззаботно бросил он мне через плечо. — Девки тут ладные и румяные…
— Ты просто голоден. — буркнул Эйнар ему в спину.
Я же молчал. Все мое внимание, все чувства были прикованы к братьям, шагавшим впереди, и к самому Альфборгу, что раскрывался перед нами, как странная, тревожная книга. На первый взгляд — обычное северное поселение. Но чем дальше мы уходили от гавани, тем явственнее становилось невидимое напряжение, витавшее в воздухе. Люди на улицах постоянно шептались, перебрасывались быстрыми, испуганными взглядами, кивая в сторону то Лейфа, то Торгнира. Чувствовалось четкое и незримое разделение на два лагеря. Это читалось в каждом жесте, в каждом вздохе, в том, как одни лавочки почтительно кланялись Лейфу, а другие — с подобострастием провожали глазами Торгнира.
Братья не разговаривали друг с другом. Они шли, словно два сильных магнита, обращенные друг к другу одноименными полюсами. Их ненависть была тихой, глухой, тлеющей под пеплом приличий, но оттого не менее смертоносной.
И только одна сила, хрупкая и угасающая, удерживала их от открытой, кровавой схватки. Дряхлый больной старик в большом доме на холме. Пока Ульрик Старый дышал, пока его воля, пусть и ослабевшая, висела над Альфборгом, война за наследство была под строжайшим запретом. Но каждый из сыновей, и каждый житель города, понимал — часы его жизни отсчитывали последние песчинки. И с последним его вздохом сюда придет междоусобица.
Дом ярла был, безусловно, больше и крепче других построек в поселении. Стены из толстенных, почерневших бревен, высокая, крутая крыша, покрытая дерном, массивная дверь, окованная железом. Но и здесь, как и во всем Альфборге, сквозила та же унылая бедность.
Нас провели внутрь, в небольшую, слабо освещенную горницу, служившую, видимо, помещением для гостей низкого ранга.
— Ждите, — коротко бросил Лейф, остановившись на пороге. Его массивная фигура заслонила весь проем. — Отец примет вас, когда будет готов. Не шумите и не пытайтесь выйти без спроса.
Он развернулся и вышел. Торгнир, однако, задержался. Он стоял на пороге, и его взгляд, колючий и насмешливый, скользнул по нам, по нашим скромным, потрепанным пожиткам, сложенным в углу.
— Тоже мне, благодетели с дарами! — произнес он громко. — Явятся втроем, с покорными лицами. А что им мешает отравить нашего отца, пока мы тут церемонимся? Бросить яд в кубок или ткнуть отравленной иглой, пока будут делать вид, что осматривают его больные ноги?
Он бросил на нас последний, откровенно враждебный взгляд, и вышел, притворив за собой тяжелую дубовую дверь. Раздался четкий, зловещий щелчок задвижки. Мы оказались в заточении. Пусть и в почетном…
Прошло, наверное, с полчаса. Мы сидели на жестких лавках, прислонившись к стенам, и слушали, как за дверью мерно шагает часовой.
Наконец, дверь открылась, и в комнату ввалились немолодые, угрюмые слуги. Они молча поставили на стол деревянные миски с дымящимся вареным мясом. Также нам всучили грубый каравай темного хлеба и глиняный кувшин с медовухой. Запах простой и сытной еды ударил ноздри.
Мы были как звери после долгой голодовки. Без лишних слов мы набросились на еду. Мы разрывали мясо руками, жадно вгрызались в хлеб, залпом глотали кисловатую, но хмельную медовуху. Это было примитивно и не по-человечески. Но после недель скудного рациона на корабле, состоявшего из сухарей и вяленой рыбы, эта простая пища казалась нам теперь пиром богов.
Когда первый голод был утолен, мы какое-то время просто сидели и молча смотрели в закопченный потолок. Сытая усталость накатывала тяжелыми, свинцовыми волнами.
— Ну и семейка, — громко рыгнув, наконец пробормотал Эйвинд. — Один — молчаливый, как гробница, ходит, словно несет на плечах всю тяжесть этого мира. Второй — змея подколодная, шипит и яд готовит из собственной желчи. Интересно, на кого из них старик-ярл больше похож?
— На того, кто выживет, — мрачно ответил Эйнар. Он сидел, сгорбившись, и чистил ногтем засохшую грязь с рукояти своего ножа. — В таких делах, где брат идет на брата, добрые и честные редко доживают до финала. Выживают самые хитрые. Или самые жестокие.
Дверь снова открылась. Свет из главного зала выхватил мощный силуэт Лейфа
— Рюрик, — произнес он, и его голос прозвучал, как удар колокола. — Отец готов тебя принять. Только тебя. Твои люди останутся здесь.
Эйвинд и Эйнар молча кивнули мне. В их глазах я прочитал сложную смесь чувств: и пожелание удачи, и тревогу, и готовность в любой момент вскочить и схватиться за оружие.
— Береги спину, друг. — тихо сказал Эйвинд.
— И лишнего не болтай, — добавил Эйнар.
Я встал, отряхнул свою поношенную одежду и направился к двери. Сердце колотилось где-то в основании горла, отдаваясь глухим стуком в висках.
