Читаем Варяг II онлайн бесплатно
Бьёрн взревел, поднимая свой окровавленный топор, и в его рыке был слышен хруст костей его детей и предсмертный хрип жены. Сигурд подхватил его крик, вложив в него всю ярость за убитого сына.
И ОНИ БРОСИЛИСЬ ВПЕРЕД!
НАВСТРЕЧУ СВОЕЙ СУДЬБЕ!
НАВСТРЕЧУ МЕСТИ!
Навстречу гибели, которую они сами избрали своим единственным утешением и своим последним ПОДВИГОМ.
Дорога к нему была вымощена трупами. И они шли по ней, не зная пощады, неся с собой лишь тишину могил и громыхающий гул приближающейся ВАЛЬХАЛЛЫ!!!!!!!!!!!!!!
Всё, что осталось от Бьёрна Веселого, так это: окровавленный топор, тело в шрамах и пустота внутри… Такая же холодная и мокрая, как берег в Хельхейме.
Он больше не смеялся в пылу битвы. Старое прозвище «Весельчак» было навсегда стерто из памяти. Слезы беззвучно текли по его грязным щекам, смешиваясь с потом и кровью. Это было отвратительно. И куда более пугающе, чем любой боевой клич.
Он тараном врезался в щиты дружинников Харальда. Его топор заработал, как заведенный — методично, словно мясницкий тесак: расколотый щит, рассеченная ключица, отрубленная кисть, еще сжимающая рукоять меча, выпущенные кишки…
Теплая и липкая кровь брызгала ему в лицо. Он чувствовал, как чей-то меч скользит по его рёбрам, чувствовал, как стрела впивается в плечо, цепляясь за сухожилие. Это была просто ещё одна боль. Просто ещё один кусок плоти, который скоро перестанет слушаться.
Воздух смердел железом, потом и испражнениями умирающих. Под ногами хлюпала грязь, замешанная на крови. Каждый вздох обжигал легкие дымом и смертью.
Рядом рубился Сигурд. Брат резал и колол с тихой, сосредоточенной яростью загнанного волка. Уже не для славы. Не для Вальхаллы. Просто чтобы забрать с собой на тот свет ещё несколько этих ублюдков в блестящих кольчугах. Его клинок нашел шею одного, пах другого. Распоротое предплечье Сигурда хлестало кровью, но он, казалось, этого не замечал. Его мир сузился до острия меча и глоток, которые просто нужно перерезать.
Харальд Прекрасноволосый, наблюдавший за этим с усмешкой из-за спин своих воинов, наконец, устал от зрелища. Его собственный меч, изящный и отточенный, мягко вышел из ножен.
— Они так всех моих воинов положат. — бросил он своему двойнику, Рагнару. — Мы разделаемся с этими псами лично!
Бьёрн встретил его удар, который мог бы раскроить надвое быка, а затем контратаковал. Харальд уклонился с кошачьей грацией, и его собственный клинок, быстрый как змея, прочертил глубокую борозду на боку Бьёрна. Свежая рана закричала, горячим ножом входя в самое нутро, но Бьёрн лишь хрипло выдохнул, ощутив во рту вкус крови, и развернулся, чтобы принять на свой топор удар Рагнара. Металл зазвенел, высекая сноп искр.
Сигурд, увидев открывшуюся спину Харальда, бросился на него, пытаясь отвлечь. Это была атака отчаяния, безрассудная и прекрасная. И она стоила ему всего.
Рагнар сделал шаг в сторону, будто отступая, и точным, почти небрежным уколом вонзил свой длинный меч Сигурду в живот, чуть ниже края кольчуги.
Тот захрипел, его глаза расширились от удивления, будто он не мог поверить в такую простоту собственного конца. И тогда, вместо того чтобы упасть, он рванулся вперёд, насаживая себя на сталь по самую рукоять.
— За Ульфа… — просипел он, и его зубы, жёлтые и острые, впились Рагнару в глотку.
Тот забился в немом ужасе, его красивое лицо исказила гримаса отвращения. Он отчаянно заорал, попытался оттолкнуть окровавленное лицо, бил его кулаками, чувствовал, как ломаются лицевые кости. Хруст ломающегося носа был громким и мокрым.
Но Сигурд впился мёртвой хваткой, его челюсти сошлись, вырывая кусок мяса из шеи. Они рухнули вместе. Рагнар, давясь собственной кровью и издавая булькающие, чудовищные звуки. Сигурд — с торчащим из живота мечом и полным ртом чужой плоти. Его остекленевший взгляд был устремлен в серое небо.
На Бьёрна навалились с копьями, почуяв в его одиночестве легкую добычу. Одно вошло ему в бедро, другое — в здоровое плечо. Он вырвал их из себя с мясом, ощутив тупую боль разрываемых мышц, и, держа в каждой руке по липкому от крови обломку, продолжил крушить. Он убил ещё троих, загоняя им в лица заостренные палки, пока кто-то не выбил наконец «Весельчака» из его онемевших, окровавленных пальцев.
Бьёрн упал на колени. Его тело было утыкано обломками древков, как подушечка для иголок. Из десятка ран сочилась и струилась кровь, пропитывая его штаны, смешиваясь с грязью. Дышать было больно. Каждый вдох давался с хрипом, будто внутри что-то было сломано навсегда. Да так оно и было!
Харальд подошёл, его лицо выражало лишь лёгкое раздражение, будто его отвлекли от важного дела.
— Наконец-то ты осознал, что допустил серьезную ошибку. Всего этого не было бы, если бы ты признал меня своим конунгом. Если бы ты отказался от своей гордыни и власти… А так… Что посеешь, то и пожнешь.
