Читаем Варяг II онлайн бесплатно
Идея, поданная под соусом отцовского одобрения, показалась Олафу заманчивой. Его собственный страх перед незнакомым ужасом за стенами начал уступать место страху перед позором.
— Давай! — решительно кивнул он, сжимая свой маленький меч. — Не хочу, чтобы родители считали нас трусами!
Пока Ингвильд, сжав меч, стояла на крыльце и вглядывалась в клубящийся дым и мелькающие фигуры у ворот усадьбы, два мальчика скользнули в кладовую, заставленную мешками с зерном и вяленым мясом. Аксель отодвинул тяжелую половицу, под которой зияла темнота, и они, стараясь не шуметь, исчезли в прохладной темноте подполья.
Через минуту они уже бежали по опустевшим улочкам Буянборга, держа путь на звуки самого ожесточенного боя — к причалам, где редела стена щитов и где уже виднелись чужие, озверевшие лица.
Они прятались за развалинами сожженного амбара, когда увидели отца. Бьёрн Веселый мчался на своем гнедом скакуне, как сам Один на Слейпнире, его плащ развевался, как крыло дракона, а его боевой рог пел яростную и победную песнь, собирая вокруг себя воинов. Он врезался в толпу врагов, и его знаменитый топор «Весельчак» взмывал и падал, оставляя за собой молчаливый, кровавый след… Он казался неуязвимым.
— Смотри! Отец! — прошептал Олаф, расплываясь в гордой, восторженной улыбке. — Он как бог!
Их сердца заколотились от гордости. Вот он, их герой!
Но тут зоркий глаз Акселя заметил другое. Группу вражеских лучников, засевших за опрокинутой повозкой и грудой бочек. Они не стреляли по общей массе. Их взгляды, хладнокровные и расчетливые, были прикованы к одной-единственной цели. К Бьёрну. Они целились. Выжидали. Ждали момента, когда он на мгновение откроется и подставит бок. Он был увлечен боем с мечниками и не видел угрозы.
— Смотри! — дернул Аксель брата за рукав. — Они в папку целятся!
— Атакуем! — крикнул Олаф. — Вперед!!!
Не раздумывая, два мальчика с детскими, но полными отчаянной храбрости криками выскочили из-за укрытия и бросились на лучников. Их маленькие мечи сверкнули на задымленном солнце.
Их появление было так нелепо и неожиданно, что лучники на миг остолбенели, опустив луки. Этого было достаточно. Аксель, размахнувшись, изо всех сил ударил своим мечом по ноге ближайшего лучника. Тот вскрикнул от боли и отшатнулся, споткнувшись о колесо повозки. Олаф, подскочив сбоку, тычком в бок заставил второго дернуться и выронить стрелу.
— Получите! — закричал Аксель, чувствуя прилив дикого, почти экстатического ликования. — Получите, гады! Это вам за отца!
Они сделали это! Они ранили первого врага! Они спасли отца! Они — герои!
Но торжество длилось не дольше одного удара сердца. Другие воины, вооруженные тяжелыми боевыми топорами, опомнились. Их лица, искаженные злобой и азартом убийства, повернулись к мальчишкам. Это были не герои из саг, а взрослые, озверевшие в бою мужчины, для которых жизнь ребенка ничего не стоила.
Один из них, коренастый детина с синей татуировкой волка на щеке, с размаху, почти не глядя, ударил Олафа обухом топора по голове. Раздался короткий, сухой, кошмарный хруст. Младший брат даже не вскрикнул, его тело просто обмякло и рухнуло на землю, как тряпичная кукла.
— ОЛАФ! — закричал Аксель, и в его крике было столько ужаса и боли, что она на миг затмила все вокруг.
Он не увидел второго удара. Топор вошёл ему в спину, между лопаток, с коротким, влажным, чавкающим звуком. Боль была ослепительной, жгучей и странно глухой. Он упал на окровавленные, закопченные камни, глядя в небо, затянутое черным и багровым дымом. В глазах у него потемнело.
Последнее, что он увидел, — это как к ним, расталкивая врагов, бежала мать. Ее прекрасное лицо было искажено таким нечеловеческим ужасом, таким вселенским горем, что ему стало странно и обидно. И последнее, что он услышал, — это не собственный крик, а громоподобный, разрывающий душу рёв отца, в котором было все: и ярость, и отчаяние, и крушение мира, и пронзительный, нечеловеческий, материнский вопль, слившиеся воедино: — НЕ-Е-Е-ЕТ!!! МОИ МАЛЬЧИКИ!!!
Последняя мысль была детской, наивной и несправедливой, обжигающей душу своим простодушием: «Странно… Я думал, папка будет гордиться мной… а он… плачет…»
И тьма накрыла его с головой, унося в беззвездную ночь.
Бьёрн и его дружина, словно таран, врубались в гущу вражеских воинов, пробиваясь к центру Буянборга, к своей усадьбе. Его топор, тяжелый и неумолимый, жаждал одной крови — крови Харальда Прекрасноволосого. Он искал в дыму и хаосе боя его алый плащ, его серебряные космы. И в этот миг, когда он отбросил очередного нападавшего, его взгляд скользнул по периметру и упал на ту самую группу лучников у разбитой повозки…
Он увидел своих мальчиков. Акселя и Олафа. Лежащих в неестественных позах в огромной луже крови у стен того самого амбара, где они когда-то играли в прятки. Ингвильд бежала к ним, ее лицо было искажено маской такого ужаса и такой боли, что он не видел ничего подобного даже в самых страшных кошмарах.
— ДЕТИ МОИ! — раненой волчицей закричала она.
