Читаем щ онлайн бесплатно
Вот что значит сам Днепр, да ещё и ниже Порогов! Да в их-то родной речушке, притоке Припяти, один раз только с такой сетью пройдись, так и рыбы столько всё равно не наловишь, и долго потом нечего в ней ловить будет, а тут — да, места лова надо менять, зато уловы каждый раз такие, о которых в родной веси и не мечталось. Старики говорили ему ещё в детстве, что если бы не русы, да не печенеги, разве сидело бы их племя в лесной глуши? На юге и землю от леса очищать под пашню не надо, и сама земля плодороднее, и река шире, и рыбы в ней полно — прекрасно там жилось бы, если бы не опасные соседи. О земле-то здешней Стемид пока ещё судить не мог, это только по осеннему урожаю видно будет, а пока запорожцы и сами из камышовых корневищ лепёшки пекут, да трофейному зерну радуются. Зато река и рыба — с первых же дней видно, что правы были старики.
А с такими лодиями, да с такой рыболовной снастью, как у запорожцев, да ещё не прокормиться на худой конец хотя бы этой днепровской рыбой — это очень постараться надо. Оно-то конечно, хлеб — всему голова, и всё такое, но ведь живут же люди и без него в неурожайные годы, если есть и другая еда. Тот же камыш на реке, те же кувшинки, те же жёлуди в осеннем лесу — чем не замена зерну при его нехватке? Правильно всё запорожцы делают, главное — первое самое трудное время пережить на том, что есть, да вырастить по осени урожай, да на зиму запасы подготовить той же рыбы, да мяса дичи.
Другое дело, что о многом приходится догадываться самому, поскольку не всё они и объяснить могут. Многое даже не оттого, что какая-то там тайна это у них, а просто из-за разницы в языке. Славянский он у них, даже два, и если непонятно на их основном, то говорят и на другом, но оба они какие-то совсем другие, не здешние. Какие-то их слова поймёшь, и по ним обо всём остальном догадываешься, о чём получается догадаться. Это для кого здешний славянский язык — родной, те хоть что-то в языках запорожцев и понять могут, а для кого он выученный, вроде дреговичей с кривичами, не говоря уже о ятвягах, те вообще ни слова не понимают, если им на местный антский не перевести. Стемид сам гот-тервинг по отцу, но мать — из анток-древлянок, так что на обоих языках дома говорил, и оба для него — одинаково родные. И очень удачно для него это сейчас, поскольку у этих запорожцев в языке даже больше готских слов, чем в антском. Может, поэтому и русским свой язык называют, хоть он у них на самом деле и славянский? Пока не могут объяснить понятно и это, и самому сообразить ещё не получается. А может, и у них точно такой же готско-славянский народ, как и тервинги-древляне, только слившийся полнее? Древляне — это ведь означает то же, что и тервинги, только по-славянски. Так называют себя те анты, которые присоединились к тервингам и составляют с ними теперь одно племя. Просто на свой язык по смыслу перевели. Поэтому для других славян и сам Стемид — древлянин, но для русов он — тервинг. А теперь кем будет, когда и среди запорожцев освоится? Казаком? Так они, кажется, и сами себя иногда называют?
— Млять, да там же осетрище! — поражённо выкрикнул один из рыбаков.
— Целая белуга! — поддержал его старший, — Подтягиваем сеть поаккуратнее, да в гарпуны возьмём осётрика! Тяни, Стемид, аккуратно тяни, не рви!
Почему у них для краснорыбицы два разных названия, Стемид не понял, но это и не важно, главное — рыбина и в самом деле здоровенная. Он даже и не представлял себе раньше, что краснорыбица бывает и такой. Зато понятно, что делать — правильно, помягче вытягивать, без рывков, а то ведь точно сеть порвёт. Почему на хрен, тоже непонятно, как и то, при чём тут у запорожцев гулящая баба по целой куче самых разных случаев, но сеть поберечь всё равно надо. В самом деле тонкая, и как её такую чинить, если порвётся?
Плавно, чтобы не всполошить большую, да сильную рыбину, подтянули сеть к лодии, и тут старший Стемиду трезубец протягивает — добротный, даже не из железа, а из доброго оцела, если не вообще из булата. Слыханное ли дело? В родной веси у всех были самодельные деревянные остроги, в Вышгороде только и увидел впервые железную, да и то, мало у кого они есть и там, а тут такая ценность — и для рыбалки! И вчера ему только и дали, что посмотреть, а сегодня — сам старший в руки даёт. Как так и надо — работай. И не один он, конечно, в три гарпуна накололи эту здоровенную краснорыбицу, но и он — тоже в их числе. Накололи, подтянули из сети к самому борту, дотащили и сеть, перекидали из неё остальной улов — ещё несколько сазанов такими оказались, что и их трезубцами брать пришлось, но с ними-то уж, конечно, в один трезубец с каждым управлялись.
