Читаем щ онлайн бесплатно
— Да боюсь, что всё или почти всё. Ну, чересчур уж многое, во всяком случае. Взять вот хотя бы монеты из кошельков этих работорговцев. Вот это правильная монета — византийский милиарисий. Иоанна Цимисхия, кстати, который не мог быть отчеканен до его коронации, то есть до декабря девятьсот шестьдесят девятого года. А скорее, не ранее семидесятого — пока штампы изготовят, пока серебро найдут для эмиссии — нужно время.
— Так это же превосходно, Андрей! Значит, мы провалились не ранее девятьсот семидесятого года? Ну, если нет более поздних монет, конечно.
— Более поздних не оказалось, только более ранние — Никифора Фоки, Романа Второго, его же совместные с Константином Багрянородным, есть даже Константина без Романа. Но они для нас не важны, когда есть и Цимисхия. Более того, и семидесятый год маловероятен, и семьдесят первый. Это годы войны Цимисхия со Святославом, и раньше возвращения Свенельда в семьдесят втором монеты Цимисхия вряд ли попали бы на Русь.
— То есть, нижняя граница нашего провала — девятьсот семьдесят второй год?
— Да, получается так. А верхняя — ну, монеты Василия Второго отсутствуют, а Иоанн Цимисхий правил по январь девятьсот семьдесят шестого года. А у Ярополка мир и с ним, и с Василием, так что если не семьдесят шестой, то и не сильно позже. В общем, во времена Ярополка Святославича мы вляпались. После Святослава, но до Владимира, если верна их общепринятая официальная хронология.
— В ней есть основания сомневаться?
— Да по этой-то части — вроде бы, и нет. Но тут хлеще засада, Сергей Николаич. Самая распространённая монета на Руси — это арабский дирхем. Их было столько, что они и были реальной древнерусской денежной единицей. Серебряная куна — это как раз и есть арабский дирхем. Но где?! По идее, они должны были составлять львиную долю монет в наших трофеях, если говорить о серебре, а мне не попалось ни единого! А вместо них мне попались вот такие, и их — как раз львиная доля! Этого не может быть, но вот же они! — и Андрей выложил перед майором другую монету.
— Потяжелее этой византийской, — заценил Семеренко, взвесив обе на ладонях, — И что с этим дирхемом не так?
— Да всё не так, Сергей Николаич! Если это арабский куфический дирхем, то я — испанский лётчик. А если я всё-таки студент-историк Андрей Чернов, то это — персидская драхма Сасанидов, которой в эти времена просто не должно быть. А где Халифат?!
— Успокойся, Андрей. Ну, ты ведь не виноват в том, что нам попались вот такие неправильные дирхемы. А теперь — просвети невежественного в истории мента, что это за монета, и чем она тебе не угодила.
— Так массовостью, Сергей Николаич. Была бы она единственной — и хрен бы с ней. Мало ли, какими путями единичный коллекционный раритет мог к русам попасть? А массовая и явно ходовая — это же ни в какие ворота. Я тут вам по византийским монетам годы уточняю, а по этим — века в пляс пустились. Если коротко и по сути — это монета в стиле сасанидского Ирана, который существовал до арабского завоевания. Оно проходило во второй трети седьмого века. Его последняя треть — уже безраздельно арабская. Арабы чеканят правильный куфический дирхем. На нём не должно быть никаких изображений, а только надписи арабским куфическим шрифтом. Ну, строго говоря, при ранних Омейядах в Иране ещё чеканились местные дирхемы, так называемые арабо-сасанидские — портрет халифа в сасанидском стиле, а надписи — уже арабской вязью, так и это только примерно до конца седьмого века, но с восьмого по всему Халифату чеканится только правильный куфический дирхем. А судя по византийским милиарисиям, у нас на дворе уже последняя треть десятого века, но вместо этих куфических дирхемов тут даже не арабо-сасанидские, а чисто иранские драхмы сасанидских шах-ин-шахов, массовые и ходовые. Где дирхемы?
— Ну, я их тоже не изъял и нигде не припрятал, — пошутил майор, — Так погоди, а Халифат разве не должен был распасться? Иран разве не должен был отвалиться?
