Читаем щ онлайн бесплатно
Но, конечно, прежде всего здесь надо по сторонам глядеть. Если есть какие-то местные лесовики, то уж к десятому-то дню давно уже должны были разведать, что тут за хрень происходит. А вот оставили ли они постоянных наблюдателей, хрен их знает. Он-то на месте их главнюка оставил бы обязательно. Кочевники ведь наблюдают за городком? А эти разве дурнее их? Особенно сегодня, когда весь этот лес всполошён шумом нескольких бензопил, которыми его бригада валит дубы, опиливает со стволов ветки и пилит сами эти стволы на удобные для переноски части. И свои-то туземцы, хоть и ко многому привычны уже в их городке, но на пильщиков таращат изумлённые глаза, не веря увиденному. Хоть и дали каждому из парней попробовать отпилить сук от сваленного ствола самим, показав сперва, как это делается, чтобы не толпились, а делали свою часть работы, но один хрен в осадок выпадают при виде того, как запорожец перепиливает сам ствол, не особо при этом и напрягаясь. Что они при этом думают и за что эти бензопилы принимают, хрен их знает, но видно по ним, что погружены в глубочайший когнитивный диссонанс.
Сами туземные парни таких мудрёных слов, конечно, не знали, но зато хорошо знали само это состояние полного охренения, к которому успели даже и попривыкнуть за эти дни в городке запорожцев. Шутка ли, сколько нового всего, чего в прежней жизни ни разу никто из них не видел и даже представить себе не мог? Но вот это рычащее железное чудовище, грызущее твёрдый дуб быстро движущимися зубами, многих вообще напугало. Трое даже выронили с перепугу, когда им дали попробовать попилить, и запорожцы едва сдерживались от смеха. И конечно, все завидовали им, когда они легко и быстро не столь уж и тонкое бревно этой рычащей штукой перепиливали. Некоторым и обидно было, что им только по не слишком толстой ветке отпилить дали. Стемид, тоже отпиливший только один сук, не обижался. Хоть и не оружие это, но тоже вещь диковинная и требующая для правильного обращения с ней наверняка немалого опыта. Это в какой-то мере как тот же самый франкский "ульфберт", превосходнейший в умелых руках, но уязвимый к дурному обращению, который поэтому никто и не даст в руки неумехе. А запорожцы говорят, что и мало у них этих инструментов, всего несколько штук, и конечно, им очень не хочется ни одного из них лишиться. Ведь дали же всё-таки всем попробовать? Ну так и будь доволен тем, что самую трудную часть работы делают своим рычащим инструментом они, а тебе для твоего топора остаётся только ветки отпиленные на части рубить на дрова для печек. И никто ведь не запрещает смотреть, как они сами валят дубы и распиливают брёвна.
Им, собственно, и объясняли, но уж очень мало слов из их языка усвоено в эти дни. Что-то жестами пояснят, и тогда понятно, но что-то — только с пятого на десятое. Вот что это за масло такое вонючее они туда заливают? И почему его нельзя никаким другим горючим жиром заменить? И как он там горит? Что горит — по дыму вонючему понятно, а пламя-то при этом где? И то же самое в их железных телегах, которые и катятся сами, без лошади или вола, то же самое и в этих странных дребезжащих штуках, которые ему даже и сравнить не с чем, но которые тоже для чего-то очень важного запорожцам нужны. Без них, говорят, ни света этого яркого не будет, ни говорящих штуковин, через которые они издали переговариваются, ни картинок и музыки на их странных чудесных дощечках, ни движущихся картинок на большой чёрной доске в обеденной. Жалуются, что мало у них этого нужного для всего этого масла, которое они называют бензином. Но чем им плохо конопляное или льняное, объяснить не могут. Точнее, пробуют объяснить, но непонятно. Говорят, в земле какое-то масло бывает, и вот если его очистить, тогда вот этот бензин из него получится, но здесь такого земляного масла нигде нет, а есть только где-то далеко, не добраться. Ну, им виднее, а его дело сейчас топором тюкать, разрубая на бревне ветки на такие куски, которые в их железные печки помещаются.
Многое у запорожцев непонятно в мелочах, но в главном всё понятно, и в этом он с ними полностью согласен. Дубы-то и рядом с ихним городком есть, и на острове, и на том малом островке, который они так и называют, Дубовым, но там они их не пилят, и это правильно — желуди по осени в двух шагах от городка можно будет собрать, мелким детям это поручив и не боясь за них. А брёвна эти дубовые лучше уж потрудиться один раз или несколько, но здесь их заготовить, на чужом берегу, куда за желудями всё равно никто не поплывёт. Но и здесь пилят выборочно — молодые дубки не трогают, кряжистые вековые тоже, а выбирают средние, и в дело годные, и не слишком тяжёлые. А раз уж свалили дуб, то хоть и валили его ради ствола, не бросают и веток. А чего им зря гнить, когда и для их печек дрова со временем понадобятся? Зачем же тогда и ещё одно дерево потом валить на дрова, когда вот они готовые, только порубить, увязать, да унести? Даже сводя лес на свои нужды, бережно запорожцы обращаются с ним. Не губят попусту.
