Читаем щ онлайн бесплатно
— Если это постсоветские националы, то уж точно не тюркоязычные, — объявил свой вердикт Темир Ахмедбиев, — Ни одного тюркского слова, и кроме русских я ни хрена больше не понял. А по звучанию не похоже и на иранские языки, так что сомневаюсь я и в осетинах, и в таджиках. На грузинский или армянский — тем более.
— И что за регентша такая, Анна Василиса? — озадачился Зозуля, — Кто такая?
— Может, василисса — титул, а не имя? — предположил Андрей, — Василевс или в другом произношении базилевс — это царь, император, а василисса — императрица. Млять, но тогда какая тут в звизду Анна? Должна же быть Феофано, вдова Романа Второго и мать несовершеннолетних Василия и Константина! У меня опять когнитивный диссонанс!
— А что с этими бабами не так? — поинтересовался Семеренко.
— Да всё не так, Сергей Николаич! После смерти Романа Второго регентами при обоих мальчишках считались узурпаторы, сперва Никифор Фока, затем Иоанн Цимисхий. Фока сам женился на Феофано, вдове Романа и матери наследников, но Цимисхий сослал её на Прот. Правда, потом не ловил вторично после её побега, но и ко двору не возвращал. А сам Цимисхий женат на Феодоре, дочери Константина Багрянородного. Есть и Анна, её сестра. Даже если допустить, что в этом мире Иоанн по какой-то причине женился на ней, а не на Феодоре, всё равно регент — он, а не она. А если его уже нет в живых, но и Василий Второй, будущий Болгаробойца, ещё не коронован на самостоятельное правление, за него реально правит евнух Василий Лакапин, сообщник Феофано, при котором она и вернулась ко двору. Она как мать обоих мальчишек может быть формальной регентшей, как и была до брака с Никифором, а вдова Цимисхия — хоть Феодора, хоть Анна — никаким боком. Не может быть в Константинополе никакой императрицы-регентши Анны. Бабой-регентшей может быть только Феофано.
— Погоди, Андрей, — Зозуля призадумался, — Ты уже допустил вариант женитьбы Цимисхия на Анне вместо Феодоры.
— Так толку-то с того! Она же мальчишкам только тётка, а Феофано — и родная мать, и давняя сообщница правящего Василия Лакапина.
— Ты не понял. Почему бы тогда не допустить и женитьбу Романа Второго не на Феофано, а на какой-то другой Анне, о которой мы ничего не знаем?
— Ну, если только так? — историк наморщил лоб, — Какая-то Анна вместо самой Феофано? В этом случае — да, она и вдова Романа, и мать-регентша при его сыновьях. Но млять, хреново, что мы не знаем языка передачи! Понимаем в ней отдельные слова, а весь смысл — ускользает! Кто бы это мог быть?
— Но слова же — русские? — напомнил Степаныч, — Может, они и не осетины, но один хрен я считаю, что какие-то постсоветские чурки. Не обижайся, Тимур, ладно?
— Да ничего, я давно привычный, — ухмыльнулся Ахмедбиев, — Тут я согласен с вами, очень похоже на каких-то постсоветских националов. Но это точно не Средняя Азия и не тюркоязычный Кавказ. Вряд ли и Закавказье. Не похоже и на чеченский с ингушским. Если только какой-то из совсем мелких народов Дагестана, где добрая сотня языков?
— Не в этом суть. Если нам нужен контакт с ними, то почему бы не настроить на волну передатчик, да не вызвать их на нормальном русском языке? Должны же у них быть и знающие его полностью, а не одни только включенные в свою тарабарщину слова?
— Логично, — согласился Семеренко, — Да и просто тамошние русские среди них тоже вполне могут быть. Что скажешь, Андрей?
— У них налаженное новостное радиовещание, энергетика, действующие заводы и источники информации в Византии. Провалились они явно задолго до нас. Но насколько задолго? Если это первое поколение провалившихся или их дети, русским языком владеть они должны, но если более поздние — могут уже и не владеть. Если вообще за века до нас, и предотвращение Халифата — их работа, то их потомки давно уже ассимилировали и всех своих русских, и тогда кроме этих отдельных заимствованных слов от русского в их языке ничего больше и остаться не могло. Всё, что поддавалось переводу на их язык, давно уже и перевели на него, и больше им русский язык не был нужен.
— Млять, в самом деле! — майор помрачнел, — Но это, если они — те. А если они не те? Я понимаю, что это очень маловероятно, ну а вдруг? Прямо сейчас мы, конечно, их вызывать не будем, а накопим побольше радиоперехватов и попробуем хоть что-нибудь в них понять, но рано или поздно один ведь хрен надо будет и выходить с ними на контакт. Да, кстати! — Семеренко достал из ящика стола OTG-переходник и флэшку, подключил к смартфону и скопировал на флэшку запись перехваченной передачи.
— Аппарат — внучки, и я обещал ей его вернуть.
— Вернёте обязательно, Юрий Степаныч, но немножко позже, — отсоединив от смартфона OTG-переходник с флэшкой, майор подсоединил к нему зарядное устройство, — Он же у вас почти разряжен, а это разве порядок? Не будем обижать вашу внучку. Пусть зарядится, тогда его ей и вернёте. А пока он заряжается, вы мне вот что скажите. Раз уж вы у нас старый радиолюбитель, а по молодости, как я понимаю, наверняка ведь были и радиохулиганом, то наверняка ведь имеете и нормальную аппаратуру?
