ihâ prâ bruhi yatamâh so agneyô yätudhäno yâ idâm krnoti /tâm â rabhasva samidhâ yavisthanrcâkyasaç câkyuse randhayainam //“Провозгласи здесь, о Агни, кто колдун, кто это делает! Схвати его горящими дровами, о самый юный! Отдай его во власть взгляда того, кто смотрит, как повелитель!” — при этом “смотрящий как повелитель” (nrcâkyas) — постоянный эпитет самого Агни.
Оппозиция: белый-черный, перенесенная в социальную сферу, моделирует средствами цветового кода контраст между племенами ариев и их врагами даса/дасью, т.е. местными индийскими племенами, завоеванными ариями, а также демонами. Маркированным членом оппозиции является, как обычно, черный цвет: такими изображаются враги ариев, белый же цвет, которым должны характеризоваться арии, выводится из оппозиции, ясно и однозначно он нигде в гимнах РВ не выражен. Врагов называют “черной кожей” (krsnà- tvâc- 1,130,8; IX, 41,1; âsiknî- tvâc- IX,73, 5) или “черными племенами” (âsiknî- viç- VII, 5,3; krsnâ-viç- VIII,73,18), и говорится, что Индра их ненавидит и гонит прочь с лица земли. В мандале VII есть два места, где эпитет çvityânc- ’беловатый’, ’светлый’ употребляется в связи с ариями. Один раз речь идет о Васиштхах (род певцов, которому принадлежит эта мандала), но непонятно, относится ли этот эпитет к цвету их кожи или к их одеждам — см. VII,33,1: çvityânco та daksinatâskapardâ / dhiyamjinväso abhi hi pramanduh “Белые, с волосами, заплетенными справа, возбуждающие мысль — они ведь обрадовали меня” (слова Индры). Другой пример встречается в гимне Индре-Варуне, где в связи с реминисценцией битвы десяти царей упоминается племя тритсу — см. VII,83,8: çvityânco yâtra nâmasâ kapardino / dhiyâ dhïvanto âsapanta trtsavah “...когда тритсу, белые, с заплетенными волосами, почтили (вас) с поклонением поэтическим произведением, (они,) наделенные поэтическим даром” — контекст, во многом перекликающийся по своей лексике с предыдущим (что предполагает наличие определенной формульности при изображении племен ариев).
Цветовой портрет Сомы играет важную роль в характеристике этого бога в РВ. Он сочетает в себе, по-видимому, реальные элементы — отражение разных стадий приготовления амриты с идеальными мифологизированным образом божественного напитка, вызывающего ослепительные картины блаженства.
Сома описывается в РВ посредством целого ряда цветовых эпитетов. Самый частый из них hâri- ’желтоватый’, ’золотистый’ (определяет также Агни, Сурью, молнию, коней Индры, Савитара и др.). Гораздо менее употребительны babhrü- ’красновато-коричневый’ и arunâ- ’красноватый’, ’светло-коричневый’. Иногда цветовые эпитеты употребляются вместе, как в IX, 11,4 (babhru-, arunâ), IX,89,3 (hâri-, arusâ-) и т.д. Эпитет arunâ-, кроме того, нередко определяет субстанцию, из которой выжимали сок[354]. Эти эпитеты, особенно первые два из них, видимо, передают цвет неразбавленного сока сомы, каким он выглядит после того, как его выжали давильными камнями. Ср., например, IX,98,7: “Они очищают этого желанного золотистого (hâri-), красновато-коричневого (babhru-) через волосяное сито”. Известно, что сому сначала очищали через сито, или цедилку, а потом разбавляли, смешивая с водой, молоком или кислым молоком — у неразбавленного сока был слишком резкий вкус. Смешивание сока с молоком в цветовом коде воспринималось как приобретение нового сакрального цвета. С этого момента сому описывают как белого. Ср., например, IX, 104,4: “В коровье молоко мы одеваем твой цвет (vârna-)”; или о соме в IX,74,7: çvetâm rüpâm krnute yât sisâsati “Он принимает белый цвет, когда хочет достигнуть цели”.
