Разные сорта эфедры с древних времен применялись в народной медицине. В ритуале эфедра употребляется с глубокой древности, ее следы археологи находят по пути следования племен ариев: в Средней Азии, Иране, Афганистане. А. Парпола предполагает, что культ Сомы/хаомы можно связать с Андроновской культурой центральноевразийской зоны[475]. В Индии до сих пор эфедра употребляется в ритуале выходцами из Ирана — парсами. Современные названия эфедры во многих индийских, иранских и дардских языках восходят к слову soma-. Что же касается воздействия эфедры на человека, то его определяют как стимулирующее, но не галюциногенное средство. Помимо прочих показателей X. Ниберг называет воздействие эфедры на центральную нервную систему человека: она вызывает бессонницу, дрожь, рвоту. Хотя Ниберг и считает эфедру наиболее подходящим для роли Сомы растением, он не исключает того, что священный напиток Сому/хаому могли готовить более чем из одного растения[476].
Далее следует обратиться к тексту РВ и посмотреть, что из него можно извлечь по поводу внешности Сомы. Ранее уже упоминалось о том, что основные названия Сомы в РВ: soma-, amçü- и andhas- неоднозначны, соотносясь в разных контекстах то с растением, то с соком. Сома начинает интересовать ведийского поэта с того момента, как он становится жертвенной субстанцией и из него выжимают сок, — этому и посвящена мандала IX. О том, что предшествует ритуалу: где растет Сома, как он выглядит, как его собирают и проч., мы узнаем из отдельных смутных намеков, разбросанных по разным мандалам РВ. В гимнах IV, 26-27 отражен миф о похищении Сомы орлом с высшего неба. О том, что растение Сомы покупали, чтобы использовать его в ритуале, известно уже из поздневедийского периода.
В РВ Сому причисляют к virùdh- f. “растение”, “трава”, и к osadhï- f., значения которого: “трава”[477] (преимущественно лекарственная) и “растение”. В IX, 114, 2 говорится: “Поклоняйся Соме-царю, / Кто родился как господин растений (virudhäm patir)!” А в X, 97, 18-19 растения определяются эпитетом “имеющие Сому царем” (ösadhih sömaräjnir). Дважды в РВ Сома назван лесным деревом (букв. “господин деревьев” — vanaspati) — в IX, 12, 7 и I, 91, 6. Сому определяют эпитетом “находящийся на горе” (giristhä-) или “растущий на горе” (parvatävrdh-). Упоминается и конкретно о Соме “с горы Муджават” (maujavata- X, 34, 1). Есть также упоминание о самом сладком Соме в местности, хорошо орошаемой водами озера (Шарьянават) или реки (Арджикия) — VIII, 64, 11. Переводчик РВ К. Гельднер считает, что растение Сомы было чем-то средним между кустом (atasa-) и деревом (vana-), отождествляя его как разновидность эфедры[478]. В одном месте в поздней части РВ в гимне давильным камням о них говорится как о желающих сожрать ветвь красноватого дерева (vrksasya çâkhâm arundsya bdpsatas) — X, 94, 3. Следует напомнить, что эпитет aruna- обычно описывает цвет неразбавленного сока Сомы (наряду с babhrü- “красновато-коричневый” и hari- “желтоватый”, “золотистый” — см. выше), а в данном случае он перенесен на растение. В другом месте, тоже в поздней части РВ, в гимне Индре в X, 144, 5 о Соме говорится: “Тот милый, надежный, которого сокол принес тебе ногой, Красное вместилище сока (arundm mänam dndhasah)”.
Следует отметить, что слово “гриб” (ksümpa-)[479] один раз встречается в поздней части РВ, но к Соме он никакого отношения не имеет — см. гимн Индре I, 84, 8: “Когда скупого смертного / Он пнет ногою, словно гриб?” Уоссон в своей книге о Соме утверждает, что обыденный гриб и должен был называться иным словом, чем священный, но все это, строго говоря, не является еще доказательством того, что Сома был мухомором.
Описания растения Сомы в РВ, как уже говорилось, очень скудны. Та часть, из которой выжимали сок, называется словом amcu-”стебель”. Известно, что когда сок, очищаясь, проходил через цедилку, на ней оставались твердые части, волокна (çarya- букв. “стрела”). Ср. IX, 14,4: “Стекая, он мчится сквозь (сито), / Оставляя волокна (своего) тела” и IX, 68, 2 c-d: “Проходя через цедилку на широкий простор, / Бог легко расстается со (своими) волокнами”.
Есть упоминания об узловатости растения Сомы, о его сочленениях (parus-). См. IX, 15,6: “Этот, (расставшись) с узловатостью, пройдя через (цедилку), / Спускается, (создавая) прочные блага / В (мягких) побегах (?) (çâda-)”. Стих достаточно темен, но, как предполагают его интерпретаторы, здесь имеет место противопоставление твердых частей стеблей — их сочленений — более мягким побегам растения. Побеги растения Сомы (upäruh-) упоминаются также в IX, 68, 2 b: “Ослабляя побеги, золотистый становится вкусным”.
