Также для тела предназначена и одежда, хотя в этом случае существенную роль играют и семиотические мотивы (как в сфере представлений о “приличии”, так и в сфере “социально-престижного”, впрочем, в РВ в связи с одеждой выраженные довольно слабо). Состав ведийского “гардероба” был скудным вообще, а в таком памятнике, как РВ, едва ли мог оказаться отраженным во всей его полноте и, так сказать: “случайности”, иногда, видимо, импровизационности, не говоря уже о “низкости” (“прикрытие” для тех частей тела, которые не предназначены для демонстрации). Поэтому, безусловно, в РВ кое-что из конкретных названий одежды, имеющих более специализированные функции, отсутствует. То же, что сохраняется, относится, как правило, к общим обозначениям одежды, одежды вообще и/или верхней одежды, облекающей, покрывающей, укрывающей человека. Особое место занимают названия одежды с корнем vas- “надевать”, “одевать(ся)”, “носить одежду” и т.п., восходящие к архаичному слою индоевропейской лексики[424], ср. vâsana-, vâstra-, vâsman-, väsas- и adhîvâsa- (с подчеркнутостью “верхности”, ср. I, 162, 16: I, 140, 9, особенно X, 5, 4: adhîvâsam rôdasî vâvasânét ghrtair ânnair vävrdhäte madhünäm — с идеей облечения Земли и Неба в верхнюю одежду и их возрастания-усиления благодаря жиру, пище, сладостям; к adhï-vâsa- ср. др.-греч. epi-estai у Геродота, esthos и т.п.). Как укрытие, предохраняющее от неприятного, исходящего извне (жара, холод, дождь, ветер и т.п.), одежда отчасти аналогична дому-жилью; человек “живет” в одежде, как в доме, только дом этот носится на себе самим человеком, и оба эти дома — “переносной” и “неподвижный” — по-своему участвуют в жизнеобеспечении человека. Некоторые другие названия одежды в РВ также реализуют сходные идеи, отражающиеся в семантической мотивировке одежды, ср. vavri- (:var- “укрывать-окружать”), upastir- “покрывало” (:upa-star-lstir- “распространять [покров] над кем-либо”). Но, конечно, названия одежды могут мотивироваться и иначе, ср. ât-ka- “верхняя одежда”, “покрывало” (возможно, как полагает П. Тиме, из *ag'-ko- [вед. ajâh], т.е. “козлиная” [шкура]), carman- “меховое покрывало”, но и “шкура”, krtti- “кожаное покрывало”, “шкура” (:krntâti “резать”, “свежевать”). Менее ясно и по значению и по происхождению вед. nîviâ- (ср. VI, 32,4), возможно, передник, в котором что-то (дары?) завязано. Видимо, что-то типа рубахи обозначало вед. çâmulia- (ср. X, 85, 29: pârâ dehi çâmulyàm brahmâbhyo vi bhajâ vâsu — призыв отдать çâmulyà- и разделить имущество среди брахманов)[425]. В похоронном гимне X, 18, 11 упоминается край одежды (sic-, объясняемое Саяной vastränta “край одежды”). Видимо, праздничный наряд, наряд с украшениями обозначало вед. nirnij- (также “украшение”), из nis-nij- “украшаться”, “чиститься” и т.п. Здесь же нужно упомянуть название венка, гирлянды sràj-, четырежды встречающееся в РВ (ср. sraj- “плести”). Особенно показательно место IV, 38, 6, где говорится о том, что конь, прибежавший в состязании первым (гимн посвящен Дадхикра), получает в награду венок, словно разукрашенный сват.
В связи с одеждой уместно привести несколько названий, связанных с ткачеством и помогающих восстановить “ткацкий” инвентарь ведийского обихода. В качестве ключевого глагола выступает va- (vâyatï) “ткать”, имеющий индоевропейские истоки, хотя восстановление связи с ними встречается с определенными трудностями. Тот же корень в слове ôtu- “уток” (:ötum- “ткать”, Infin). При глаголе vä- часто в качестве объекта выступает tântu- “нить”, “основа для тканья” (:tan- “тянуть”, “вытягивать”)[426]. Тот же корень представлен и в tântra-, также обозначающем основу для тканья[427]. Слово paridhi- в РВ обозначает раму для тканья, на которую натягиваются нити. По своему составу и семантической мотивировке слово связано со сферой “тетического”, относящегося к установлению основ (ср. pari-dhä- “устанавливать вокруг“, “окружать”). Не случайно, что это же слово в РВ обозначает и ритуальную реалию (“ограда вокруг огня на алтаре”), и космический образ (Индра, раскрывающий paridhi- [plur.] Солнца), и самое идею защиты вообще. Деревянные колышки, к которым прикреплялись нити при тканье, обозначаются как mayükha-. Наконец, сама шерсть называлась ürnä-, а пучок шерсти — stukä- (ср. IX, 97, 17).
