Читаем Плюшевый: предтеча онлайн бесплатно
— В общем, тетушка, — мягко сказал я, — что мы должны действительно сделать, так это не допустить массовой смерти людей. Особенно детей. Под это дело, как ты знаешь, я уже строю новый приют в деревне Коннах, и расширяю городской приют и богадельню в Тверне. Но те, у кого есть деньги, должны иметь возможность легально купить себе больше продовольствия и есть сытнее, чем те, у кого денег нет. Иначе это приведет к тому, что свободные деньги окажутся у преступников, которые попросту будут отнимать хлеб у бедноты.
— Но мы будем защищать их! Ты же сам обеспечил дополнительные патрули в городеЁ! И многие Школы согласились выделить своих людей!
— Да, — кивнул я. — Но этого все равно не хватит. Мы не можем приставить по бойцу к каждому беженцу. Мы не можем постоянно быть начеку и проверять каждый пункт раздачи еды, мы не можем изничтожить все городские банды. Поэтому да, несмотря на общие бедствия, я все-таки открою дорогой ресторан прямо в центре Тверна — как изначально и планировал. Пусть лучше те, у кого есть избыток серебра, несут их нам, а не бандитам. Черный рынок все равно неизбежно появится, но, по крайней мере, его хозяева не будут так могущественны.
— Пророк, — нахмурилась Лела, — я тебя не понимаю! Не приведет ли это к тому, что кому-то все равно не хватит?
— Возможно, — подтвердил я. — Точно все равно не рассчитаешь. Поэтому наши условно «бесплатные» пайки должны быть такими, чтобы только-только с голоду не умереть. И еще лучше раздавать не зерно, а готовую похлебку или галеты. Их сложнее и дороже готовить, но такой едой труднее спекулировать.
Лела медленно кивнула.
— Но… как это сочетается с милосердием Творца? — спросила она.
— Никак не сочетается, — жестко сказал я. — Это не милосердие Творца, это милосердие людей. Мы, люди, несовершенны. Я хотел бы накормить всех, и чтобы никто не умер. Но не могу. Поэтому я постараюсь хотя бы накормить тех, кто придет ко мне с добрыми намерениями и открытым сердцем, кто будет спасаться от действительно горькой нужды! И еще мы постараемся лечить тех, кто заболеет.
Лела кивнула.
— Ты прав, — сказала она. — Моего разума, конечно, не хватит, чтобы этого понять. Но я верю в тебя и в Творца!
— Вот и хорошо, тетушка, — улыбнулся я. — Ты очень популярна в Тверне. Мне тут доложили, что когда вы вчера патрулировали улицы с отрядом, тебе предлагали девочек на подержать, чтобы росли здоровыми и сильными.
Лела зарозовела.
— Не только девочек, — буркнула она. — Одного мальчика тоже притащили. Я им сказала — пусть лучше на проповедь в Церковь Творца приходят! Тем более, мы после службы галеты раздаем.
— Правильно! Именно этого я от тебя и хочу. И если кто-то тебя будет спрашивать, почему, мол, я не совершаю чудо и не вызываю теплую погоду…
— Говорить, что ты всего лишь человек и делаешь, что можешь?
— Да, — сказал я. — Что я пусть даже Пророк, но не сын Божий и не ангел, и спасти всех не могу. И поэтому каждый должен делать все, что в человеческих силах, чтобы помочь тем, кто вокруг.
На самом деле я не очень опасался, что те, кому мы помогаем, будут нас же и ругать за то, что спасаем плохо, или попытаются поднять против нас мятеж. Такое происходит сплошь и рядом, неискоренимый баг человеческой психологии — но в основном тогда, когда спасители не имеют личной армии. А у меня она была.
Лела кивнула.
— Поняла, Лис.
Раздача галет после службы тоже была удачной маркетинговой идеей, причем тем более удачной, что она мне ничего особенного не стоила: хлеб выпекали церковные активисты, в основном — активистки. Нашей твернской церковью занимался в основном Герт, и он заверил меня, что эти дамы почти ничего себе не прикарманивают — ну там может собственным внукам дадут лишнюю галету во время выпечки, если те рядом крутятся. Ничего против не имею.
Все это увеличивало популярность Церкви Творца — а заодно мою личную популярность, как Пророка. Может быть, даже слишком быстро увеличивало: мне вовсе не хотелось породить культ сугубо моей личности — пусть лучше верят в Творца, чем в Лиса Коннаха. Я рассчитывал, что в течение нескольких десятилетий культ будет расти постепенно, а там ко мне привыкнут, и я приобрету имидж этакого «мудрого старца». Говорил же, перемены должны происходить медленно! Но текущий кризис породил истерию, а истерия усилила потребность в вожаке, в том числе и в сознании людей. Император, увы, на эту роль не годился: он, конечно, принимал некоторые меры, но в сознании людей давно уже не был олицетворением могущества. Так что мы наблюдали взрывной рост числа верующих — уж насколько искренних, один Творец знает.
Впрочем, ладно.
Ценой формирования «культа Пророка» или нет, но в нашей провинции нам хотя бы удалось удержать людей от случаев людоедства. В Варидской и Карийской провинциях дела обстояли гораздо хуже — по крайней мере, начали так обстоять весной и летом девятнадцатого года, которые тоже выдались невероятно дождливыми и туманными.
