Читаем Плюшевый: предтеча онлайн бесплатно
Интерлюдия. Сорафия Боней и лучшие люди Тверна
Лис жаловался ей: когда он только начал укреплять сельское хозяйство в своей вотчине, он думал, нельзя ли продавать продукты твернским ресторанам. Имел определенные сомнения, поскольку Школа Дуба расположена от Тверна слишком далеко, но одновременно прикидывал, нельзя ли толкнуть элитный продукт по высоким ценам. И был вынужден отступиться: как таковых ресторанов, пусть даже «заточенных» под богатых и знатных, в городе почти не существовало! Руководству Школ и Гильдий готовили их собственные повара, беднота пробавлялась дешевыми харчевнями и уличной едой (далеко не все жили в домах с собственными кухнями, в большинстве квартир небогатых жителей Тверна не имелось не только кухни, но даже и мало-мальски приличного очага — по крайней мере, если дело касалось верхних этажей, куда теплый воздух поступал через решетки в полу).
Существовала небольшая прослойка состоятельных, но не особенно богатых горожан, которые хотели иногда провести приятный вечер за кружкой пива и какой-нибудь азартной игрой, и для них работали таверны — однако эти заведения общепита не закупали ничего дорогого или эксклюзивного. Не все даже в принципе предлагали к пиву или элю закуску помимо хлеба!
За семь лет, прошедших с тех пор, ситуация сильно изменилась. Тверн стал привлекательным центром коммерции, сюда повалило больше народу, в том числе и денежных купцов, а также представители других городов и гильдий. Даже знаменитые Школа Куропатки и Школа Яйца из Номина открыли здесь свои представительства — а при представительствах, разумеется, таверны, поскольку эти Производственные Школы славились в первую очередь своим кулинарным искусством.
И вот эти новые «таверны Производственных Школ», допускающие к себе только изысканную (и платежеспособную) публику, на взгляд Алёны Весёловой, вполне можно было назвать фешенебельными ресторанами. А где открылось два таких, там, рано или поздно, при наличии спроса, последует и третий, и четвертый…
Над открытием третьего работала сама Сора. Точнее, поручила работу самым способным из своих учеников: Тамиену Хейфену и Коре Эверт… ах нет, Коре Плессен. Сора была очень удивлена, что эта ее девочка сочла возможным для себя выйти замуж за бывшего крестьянина и бывшего раба, причем даже не бойца — но с большой радостью дала разрешение на брак. Человек, лично выбранный и выпестованный Лисом, не мог быть плохим выбором для одной из ее доверенных помощниц. Пока, год спустя, Сора была рада видеть, что замужество пошло Коре на пользу: девочка стала более… изощренной, так скажем.
Например, когда Сора сомневалась, стоит ли планировать открытие ресторана посреди нынешнего бедствия, Кора твердо сказала: «Смотря как подать, мастер! Если мы закажем хорошую статью в газету… Если подчеркнем, что наш ресторан открывает двери для всех, у кого есть средства, и что он также будет по утрам три раза в неделю раздавать еду беднякам… И что это островок нормальности среди нынешнего хаоса, который может существовать именно потому, что под руководством Пророка вся провинция живет лучше, чем соседи… Думаю, дело выгорит!» Сора очень гордилась своей ученицей в этот момент.
Ресторан был почти готов, поэтому нынешнего собеседника Сора пригласила именно сюда — в приватный кабинет, который был убран в древнеэремском дворцовом стиле, но с современными деталями интерьера. Вроде огромных окон, например, выходящих на небольшой внутренний садик. Этот последний, с подачи Лиса, который набросал детальный план, обустроили в терранском — а точнее, истрелийском — стиле. С фонтанчиками, фигурно подстриженными кустами и разноцветным гравием на дорожках. Для местных выглядело колоритно, необычно… и очень дорого. Сора внутренне иногда посмеивалась над мужем, который всю жизнь отстаивал интересы Ордена на всех фронтах, в том числе интригуя и воюя против Истрелии, но при этом оставался законченным истрелофилом в смысле поэзии, архитектуры и даже любимых блюд. Впрочем, она никогда не позволяла себе усмехаться вслух. В конце концов, у их соседей-врагов действительно весьма заслуживающая уважения культура!
А теперь-то уж вовсе смеяться грешно.
Ее нынешнего собеседника, главу Производственной Школы Синего Цветка, обстановка, безусловно, впечатляла. Особенно оценивающим взглядом он окидывал драпировки и обивку мебели — между прочим, мягкой, изготовленной с использованием пружин.
— Погляжу, вы заказывали эти портьеры в одной из наших мастерских, — заметил он с улыбкой.
— О да, — улыбнулась ему Сорафия. — Все знают, что более качественно окрашенных тканей по более сходной цене в Тверне не найти. Школа Синего Цветка процветает.
— Благодарю, о Великий мастер, — кивнул глава Школы.
