Читаем Плюшевый: предтеча онлайн бесплатно
А Сора? Она бы точно такое напряжение не выдержала! Она и сейчас уже скатывается иногда в умонастроение «с нами Творец, казним всех, кто мешает, они все мерзавцы!», а если еще немного увеличить ношу на ее плечах… И что стало бы с нашими детьми — с Орией, со вторым, пока еще безымянным, и с теми, кто последует за ними (если последуют)? В каком положении окажется Ульн, мой потенциальный наследник? А его собственная семья, когда он через шесть-семь лет решит ее завести?
Нет, хорошо, что этот путь, менее кровавый (скорее всего) в общем и целом, но более тяжелый для меня лично закрыт «по техническим причинам». Будь у меня постоянный доступ к магии и мощный резерв, я бы попытался взять власть над империей Десяти Провинций — я себя знаю. Совесть не позволила бы отказаться от варианта, который я воспринимаю как способный спасти больше народу здесь и сейчас, а что там будет в будущем — вилами по воде. Еще бы и Малые Королевства, и Оиян присоединил бы до кучи. А так — на нет и суда нет.
Пока я так думал, я продолжал осматриваться. Когда еще обстоятельства будут благоприятствовать экскурсии сюда! А между тем так приятно было побыть в Междумирье — не из-за эйфории и не из-за свободного доступа к магии. А, скорее, из-за того, что здесь я снова почувствовал себя по-настоящему молодым. Не Лисом Коннахом, главой Школы Дуба и Пророком новой религии; не Аркадием Андреевичем Весёловым, Магистром метакосмической дипломатии; и уж тем более не Смеющимся Жнецом — а просто собой. Просто Аркадием или просто Лисом, это не так уж важно — как часто любой из нас думает о себе по имени? Просто любопытным мальчишкой, который всегда горел передним краем науки (до того, как загремел в дети-волшебники и был вынужден изучать магию и ее историю, я собирался стать ученым-физиком и заниматься ядерной энергетикой) и мечтал когда-нибудь попасть в космос или метакосмос!
Я тщательно осмотрел ближайшее ко мне «дерево», соблюдая все меры предосторожности — а ну как оно тоже хищное? Слизней в непосредственной близости не наблюдалось, но я заметил на листьях характерные погрызы и прожоги — похоже, эти кислотные твари здесь паслись.
Однако что сразу бросилось в глаза: на «ветках» дендритов никаких прогрызов и прожогов не было. Когда я на пробу «всплыл» (в метакосмосе нет силы тяжести, поэтому любые перемещения больше похожи на плавание, чем на полет) к переплетению ветвей, что начиналось метрах в двадцати-тридцати над поверхностью Кромки, и аккуратно исследовал их воздушными щупами, оказалось, что эти ветки очень плотные и твердые. Возможно, крупные хищники не в состоянии через них пробиться… Или, скажем иначе, — не желают тратить на такой прорыв энергию, если точно не уверены, что по ту сторону их не ждет нечто вкусненькое. Вот вам и объяснение, почему, кроме слизней, из Черного Солнца почти ничего не вываливалось!
Кстати, врастание корней в Кромку может заодно объяснить и то, почему Черное Солнце так странно выглядит. В смысле, почему сначала возникает тонкая трещина, которая не скоро становится целой «прорубью»: разрыв движется по слабым местам, не укрепленным корнями, и как только находит достаточно большую «поляну», то сразу и растекается!
Только я об этом подумал, как среди толстых ветвей мелькнул ярко-оранжевый отблеск. Что за…
Я рефлекторно приготовился отражать атаку или бить первым — но удар придержал. Уж больно знакомый мандариновый оттенок! Твари Междумирья все же редко бывают настолько ярко окрашенными.
И точно!
В просвет между ветками протиснулась, частично ломая их, частично отгибая, длинная ярко-оранжевая туша. И рванула прямо ко мне.
— Морковка!
Если вас когда-нибудь сбивала с ног огромная дружелюбно настроенная овчарка, то вы поймете, что я в тот момент чувствовал. (Да, и такое со мной было, хотя сам я не собачник и никогда этих животных не держал: пес Урагановых Масик почему-то очень меня полюбил). Только когда тебя сбивает пес, обычно ты все же прикладываешься спиной об ковер или падаешь в сугроб или что там обычно бывает позади; а тут мы просто пролетели с Морковкой чуть дальше, пока он магией не погасил нашу общую инерцию — очень вовремя, а то я все же впилился бы спиной в какой-нибудь дендрит! При этом я обнимал его огромную морду и радостно восклицал, какой он у меня хороший мальчик.
На ощупь кожа Морковки казалась очень холодной, она почти обжигала руки. Кроме того, на морде и туловище я сразу заметил несколько старых шрамов — тяжело дался ему обратный путь на Терру! Если, конечно, он вообще до нее добрался… Он тут один, без подмоги, без Драконьей Мамочки — значит, не долетел?
— Ух ты, мой хороший… Не долетал, да? Ты не был на Терре? Не смог вернуться? Ну и ладно, главное, что ты выжил, мой замечательный Морковка, мой любимый дракончик…
В общем, сюсюканье, отлично знакомое большинству хозяев питомцев и родителям маленьких детей!
И прямо в разгар этого сюсюканья я вдруг с ледяной ясностью осознал очевидное.
