Читаем Плюшевый: предтеча онлайн бесплатно
Да и Герт, как оказалось, не любил музыку в достаточной степени. Опять же, культурный контекст: местные под музыку привыкли либо танцевать — даже, я бы сказал, плясать! — либо шагать на религиозных праздниках, либо, в редких случаях, выполнять боевые упражнения. Та более сложная музыка, которая в городской культуре использовалась для самодостаточных танцевальных номеров, тоже отдельно от танца не мыслилась. То есть когда я спросил Герта, какую музыку он больше любит, парень просто не понял вопроса!
То, что даже через семь лет жизни в этом мире остаются такие вот цивилизационные пробелы, — ожидаемая неожиданность.
У меня тут же начали крутиться в голове прогрессорские идеи: изобрести пианино да «сбацать» одну-две классические мелодии, которые я сносно знаю. К счастью, вовремя вспомнил, что я терпеть не могу исполнять музыку — меня этим в детстве замучили. Кроме того, было бы глупо превозмочь себя — и обнаружить, что местный потребитель просто еще не готов воспринимать музыкальное искусство как чистую форму, в отрыве от функционала. (А скорее всего, так бы и получилось.)
Но ладно, я снова отвлекся. Факт тот, что потратив час на объяснение, почему нейрорезонанс не требует физической настройки друг на друга, я в итоге начал повторно «настраиваться» с Гертом тем же способом, как нас учили в детстве — совместное исполнение боевых комплексов, хоровая декламация и вот это вот все. Герт откровенно ржал.
— Очень, очень последовательно и логично, о великий Пророк!
— Ты радуйся, что я тебя не заставляю по три часа в медитации сидеть! — сурово ответил на это я.
— А можно? Я бы с удовольствием! — тут же энтузиазмом вызвался Герт.
Понимаю его: дел у нас обоих было невпроворот, иной раз очень хотелось просто усесться и тупить в стену. Но что поделать.
Несколько дней мы так занимались вхолостую, разве что я немного улучшил свои базовые приемы: Герт все еще был в этом лучше меня и смог указать мне на несколько мелочей, которые я делал не так. Однако как я ни «распускал» свой разум в разные стороны (звучит странно, но это лучшая метафора, которую я пока придумал для непосвященных), на разум Герта рядом с собой я наткнуться не мог. Опять же, лучший, чем я, специалист по нейрорезонансу способен ощущать даже ненастроенные разумы рядом — примерно как человек с нормальным зрением, заглянув в коридор, сразу увидит, какие двери открыты, какие закрыты. А вот полуслепой не сразу разберет, что перед ним: неосвещенный проем или дверное полотно темного цвета.
В какой-то момент мы, измучившись напрасными усилиями, присели отдохнуть. Дело было в нашем внутреннем тренировочном дворике, и туда как раз заглянули Сора, Рида и Яса.
— Вы закончили, господа? — с мягкой улыбкой спросила Сора. — А то у меня появилась минута-другая кое-что показать девочкам.
— Прошу, — сделал я жест в сторону тренировочного дворика.
И Сора начала показывать, таким нехитрым образом выметя у меня из головы все лишние мысли.
Не скажу, что там было что-то эротическое — отнюдь. Моя жена демонстрировала Ясе и Риде продвинутый комплекс движений, который Яса уже знала, но в какой-то другой вариации, а Рида не знала вовсе. При этом она на ходу адаптировала его и давала советы, где Яса может использовать свою любимую алебарду, а Рида — изменять стойку под «дубовую» и добавлять наши ключевые приемы. Комплекс включал в себя кувырки, прыжки и прочие «фигуры высшего пилотажа». На такое даже в мужском исполнении посмотреть приятно, если исполняют хорошо. Но в женском подобные вещи просто-напросто гипнотизируют!
Особенно если учитывать один нюанс.
Иногда маленькая деталь способна очень сильно повлиять на общее впечатление! В данном случае — из песни слова не выкинешь — эта деталь заключалась в нижнем белье. Женщины Школы Дуба грудь попросту перетягивали, чтобы не мешала. Да и не всем так везет, как Риде: у большинства от интенсивных тренировок собственно грудь несколько страдает, так что особой утяжки не требуется. Женщины Цапель прежде, по словам Соры, носили утягивающие сорочки и гибкий корсет — и, опять же с ее слов, это было довольно удобно, даже в интенсивном движении! Однако Сора одним из прогрессорских элементов привнесла привычное нам с ней женское нижнее белье, в том числе спортивное. Результат получился… исключительно эстетичный. С некоторых пор Рида, судя по тому, как стала сидеть ее одежда, позаимствовала этот фасон.
Называя вещи своими именами: правильно уложенная большая грудь, которая, во-первых, держит максимально элегантную форму, во-вторых, при резких рывках и поворотах движется, куда надо — создает куда более гармоничный образ.
Так что все три женщины выглядели особенно… как бы это сказать… Соблазнительно — не совсем верное слово. Радостно взору? Особенно с учетом их неоспоримого мастерства. И да, пусть моя Сора красивее всех — остальные две лишь немногим ей уступали, каждая в своем роде, создавая замечательную раму для этой живой картины!
