Читаем От Носке до Гитлера онлайн бесплатно
Хотя Курт Шлейхер и родился в прусском городе Бранденбурге (в 1882 г.), но отец его был крупным торговцем, составившим себе в Данциге миллионное состояние и умершим старейшиной ганзейского купечества Данцига. Коммерческие традиции семьи привели к тому, что "прусское" воспитание ген. Шлейхера в кадетском корпусе, а затем в гвардейском полку оказалось смягченным или подмоченным более современным, — роднящим этого генерала с буржуазными кругами меркантильными приемами. Шлейхер еще в кадетском корпусе, а затем в полку и в генштабе, где он служил в железнодорожном отделе под начальством Гренера, умел завязывать полезные связи. Благодаря именно этим связям Шлейхер все время мировой войны оставался в Ставке главнокомандующего, где он опять-таки завязал связи с промышленниками, банкирами и политиками, причем с самого начала своей карьеры, еще во времена императорской Германии, Шлейхер умел завязывать связи не только в "своих", т. е. буржуазных кругах, но и кругах социал-демократии. В особенности Шлейхер сумел сблизиться с реформистскими Профбюрократами. Затем самое положение Шлейхера как "политического" офицера военного министерства (участие в парламентских комиссиях, переговоры по бюджетным вопросам с фракциями рейхстага, выступления с ответами на разные запросы депутатов и т. д.) дало ему возможность перезнакомиться решительно со всеми политиками, выдающимися журналистами и тому подобными нужными людьми. Можно с уверенностью сказать, что за последние годы существования "демократической" Германии Шлейхер был лучше всех других политиков осведомлен о всяких настроениях, перестановках людей и тактических приемах в партиях и фракциях. Это в конце концов погубило генерала Шлейхера, ибо он за кулуарными интригами перестал видеть фактическую классовую расстановку сил в Германии.
Генерал Шлейхер отложил газеты в сторону и вспомнил, как его уговаривали в марте 1920 г. (он был тогда одним из адъютантов Носке, к которому он перешел от Гренера) принять участие в капповском путче. Он отказался, как отказался тогдашний адъютант начальника рейхсвера и ближайший соратник фон Шлейхера в политических боях майор Планк. Они оба поняли тогда, что из контрреволюционной попытки переворота, которой они в душе, конечно, сочувствовали, ничего не выйдет и выйти не может, ибо не были забыты еще в народных массах страдания мировой войны и еще не пустило глубоко корни убеждение в том, что республика нисколько не лучше, а, пожалуй, и хуже монархии: во времена монархии ("раньше") все было во всяком случае лучше. Не было масс, которые можно было бы повести в бой, а генерал Шлейхер крепко запомнил учение Носке о том, что и для контрреволюционного переворота нужны массы, хотя бы и обманутые массы. Он не белоручка, о, нет! Он не участвовал в капповском путче отнюдь не потому, что надо было бы перебежать с одной стороны баррикады на другую, а потому, что капповский путч был обречен на неудачу.
Генерал Шлейхер стал перелистывать папку дел, оставшихся неразрешенными его предшественником Гренером. Ему попалась на глаза петиция "Германского общества защиты прав человека" об амнистии для редактора радикального журнальчика "Вельтбюне" — Оссецкого. "Ты. конечно, прав был, писака, когда презрительно обозвал Брюнинга Ромулусом Августулусом германской республики, но все-таки теперь ты крепко отсадишь свои два года за разоблачение военных секретов". Правда, военных секретов в инкриминированной Оссецкому статье особенных не было, но с ним расправились за старые разоблачения "Вельтбюне" о "черном рейхсвере". В разгар "стабилизации" германской "демократии" этот журнальчик, что называется, обнаглел и опубликовал состав командной головки "черного рейхсвера", и в книге Гумбеля "Предатели судятся судом Фемы" еще теперь можно найти третьим по рангу из командиров "черного рейхсвера" (после министра Гесслера и начальника легального рейхсвера Секта) тогдашнего подполковника фон Шлейхера. Когда контрреволюционные убийства нелегальных организаций все-таки стали предметом судебного разбирательства, один из приговоров установил: "Рейхсвер при создании "рабочих отрядов" должен был сознавать и сознавал, что он создает формации, которые приходится держать в тайне".
