Читаем От Носке до Гитлера онлайн бесплатно
Концовка доклада: "бурные, долго не смолкающие аплодисменты" должна убедить рядовых сторонников Гитлера, что капитаны промышленности, что властелины мира сего так же захвачены идеями Гитлера, так же подчиняются руководству его гения, как они, сирые и несчастные мира сего.
Сомнительно, чтобы это было так в действительности: атмосфера Дюссельдорфского клуба промышленников коренным образом отличается от атмосферы гитлеровских массовых собраний. На фашистских массовках атмосфера хлыстовских бдений, настроение экстаза и восторга, в котором не может быть места мало-мальски критическому подходу к тому, что говорит обожаемый оратор. В клубе промышленников деловая, спокойная атмосфера: утопающие в глубоких кожаных креслах капитаны промышленности слушают докладчика внимательно, но весьма критически. Они направляют свою критику не с точки зрения правильности или неправильности того, что говорит в данном. случае оратор, ибо они в этот январский день 1932 г. собрались не для интимных переговоров по какому-либо конкретному вопросу трестовской или общепредпринимательской политики, а исключительно для того, чтобы иметь возможность, не утруждая себя необходимостью пойти на массовое национал-социалистическое собрание, решить — подходит ли Адольф Гитлер для роли загонщика масс, для роли главного агента буржуазии в рядах трудящихся. Если есть что-либо особенное в их критическом подходе к Адольфу Гитлеру, то оно больше напоминает настроение богатых московских купцов дореволюционного периода, собравшихся проверить нового протодиакона: способен ли он оглушить толпу своим громовым басом. Они, вероятно, сухим, сдержанно корректным треском аплодисментов удостоверили Адольфу Гитлеру, что он сдал этот протодиаконский экзамен, что капитаны промышленности удостоверились в его умении провозгласить здравицу монополистическому капиталу среди многочисленных общин трудящихся.
Центр тяжести выступления Адольфа Гитлера в Дюссельдорфе лежал в его утверждении, что надо же чем-нибудь снова подтвердить права частной собственности на существование и надо чем-нибудь заменить изголодавшимся и истосковавшимся в бедствиях жестокого экономического кризиса массам материалистическое миросозерцание, учение о том, что освобождение рабочего класса может быть делом только самого рабочего класса, во-первых, и что улучшение положения каждого трудящегося в отдельности может быть только результатом всеобщего повышения жизненного уровня трудящихся, во-вторых. Тиссен, Кардорф и им подобные слушатели Гитлера, вероятно, действительно остались очень довольны, когда он им своей дюссельдорфской речью продемонстрировал, что национал-социализм вульгарно подменивает коммунистическое, революционное миросозерцание убеждением каждого мелкого буржуа, каждого деклассированного или не дошедшего еще до классового самосознания рабочего, что улучшение его положения никак не может последовать в результате освобождения всех трудящихся от капиталистического гнета (что капитализм трудящихся угнетает, это Адольф Гитлер допускает только вне Дюссельдорфского клуба промышленников, в Дюссельдорфском же клубе он этого, между прочим, ска-зать не посмел, и его "знаменитые" слова: "и вы, промышленники, также повинны в бедствиях Германии" оказались радикально вытравленными из "стенограммы"). Учение Адольфа Гитлера великолепно соответствует нетерпению мелкого буржуа и классово несознательного трудящегося, который считает, что, мол, очень уж долго ждать, пока всем станет лучше жить, пока рабочий класс опрокинет царство капитала и установит диктатуру пролетариата. Учение фашистского "вождя", кроме того, великолепно соответствует типичному мелкобуржуазному нежеланию бороться не только за себя, но и за других. Мелкий буржуа, крестьянин-кулак, не дошедшие до классового самосознания выходцы из низов ценят свое собственное благополучие только, если оно поднимается не вместе с общим жизненным уровнем, является исключением, а не правилом. Национал-социализм апеллирует (иначе это и быть не могло) к самым подлым чувствам зоологического эгоизма, как он в области международных отношений апеллирует к самым разнузданным шовинистическим чувствам. Громкими пустозвонными словами о "народных идеалах", об "оздоровлении нации", о "внесении элемента борьбы в политику" Гитлер призывает людей вести себя так, как себя ведут пауки в банке. Приходится ли удивляться тому, что Тиссены и Кардорфы довольны, что он такими лозунгами подменил лозунг классовой борьбы, лозунг — не человек против человека, а класс против класса.
