Читаем От Носке до Гитлера онлайн бесплатно
Президент Гинденбург возвращается в Берлин. Он совершает обычный обход своего сада и делает выговор садовнику за то, что некоторые газоны не совсем симметрично подстрижены: сад должен хотя бы в миниатюре напоминать "исторический" парк Фридриха II в Сан-Суси. Затем он принимает канцлера Брюнинга для очередного доклада.
Давно надоевшим президенту методическим голосом питомца католических патеров и профбюрократа канцлер Брюнинг излагает президенту основные черты нового чрезвычайного указа. Обыкновенно Гинденбург слушает своих докладчиков спокойно и никогда их не перебивает, На этот раз он неожиданно ставит вопрос: "Мне сказали, что в проекте указа есть проект большевистского поселения. Правда это?" Брюнинг не отвечает на вопрос и продолжает свой доклад. Новый вопрос президента: "Ага, финансовые вопросы! Все-таки. А я думал, что у вас теперь одни только большевистские идеи". Брюнинг понял намек, ибо он, конечно, знал содержание бесед в Нейдеке. Но верноподданный республиканец не принял вызова. Тогда Гинденбург переходит к фронтальной атаке. "Мой дорогой Брюнинг, говорит он, так больше ни в коем случае продолжаться не может. Мы не можем осуществлять большевистских законов о зарплате (?!) и о поселении. Оба профсоюзника должны выйти из состава правительства". Удивленно смотрит из-под своих очков на президента канцлер Брюнинг. "Я подразумеваю под этим вас и Штегервальда. Но вы, конечно, можете остаться в другом правительстве в качестве министра иностранных дел". В Брюнинге просыпается ненависть католика и южанина против этой лютеранско-прусской сухости: "Весьма обязан, господин фельдмаршал. С разбитым хребтом я не могу остаться министром". Этого Гинденбург не ожидал. Этот ответ Брюнинга не был предусмотрен составителями той шпаргалки, с которой считывал президент-фельдмаршал свои вопросы. Он смутно, вероятно, вспомнил о том, как Бисмарк схватил колеблющегося короля Вильгельма за эфес шпаги: "А что будет, если я обращусь к вам, как офицер к офицеру?" Но Гинденбургу никто не объяснил в кадетском корпусе диалектики политических ситуаций, а в его поместьи Нейдеке не сказали ему, что мы живем в очень сложную эпоху невиданного обострения классовых противоречий, вызывающих колебания в отдельных политических фракциях монополистического капитала. Ответ Брюнинга гласит: "В данном случае речь идет не о вопросах чувства. Для этого слишком серьезно положение и слишком далеко пошли события. Мне кажется, что вы не считаете больше моим заданием указывать вам на те опасности, которые появятся в результате того, что теперь может случиться. Вы, очевидно, весьма подробно осведомлены о положении из совершенно иных источников".
Канцлер Брюнинг возвращается в свою канцелярию, расположенную в двух шагах от президентского дворца. Короткое заседание совета министров. Опять в президентский дворец. Брюнинг вручает прошение об отставке. Это последнее свидание Брюнинга с Гинденбургом продолжается всего три минуты. "Я вручаю вам, господин рейхс-президент, свое прошение об отставке ровно семь недель спустя после вашего переизбрания президентом республики". Гробовое молчание. В этот момент Брюнинг, вероятно, вспомнил пророческое предупреждение генерала Гренера: "единственно, на что вы всегда можете рассчитывать в своих политических планах, это — измена старика" ("Worauf sie fest bauen können isr die Untreue des alten Herrn").
Канцлер в отставке Брюнинг медленно проходит по саду в свою канцелярию. В этом саду есть "исторический" уголок, где состоялось вручение прошения об отставке канцлером князем Бюловым императору Вильгельму. До этой отставки тоже столько болтали в придворных и политических кругах о трогательной дружбе и взаимной преданности главы государства и первого министра. Спустя несколько недель после ухода Бюлова в отставку, Вильгельм показывал этот уголок сада саксонскому королю: "Здесь, на этом месте я прогнал эту свинью".
Соответствующего "исторического" изречения Гинденбурга не существует.
