Читаем От Носке до Гитлера онлайн бесплатно
Германские "демократы", веровавшие в верность Гинденбурга "демократической" конституции, теперь вдруг вспомнили, что один из предков маршала-президента некий майор фон Бенкендорф и фон Гинденбург был приговорен военно-полевым судом к смертной казни за то, что он в 1806 г. сдал без боя крепость Шпандау французам. Эти горе-демократы проводят в эмиграции некую историческую параллель, изображая дело так, что престарелый президент сдал германскую крепость "демократии" без боя национал-социалистам. Крепость Шпандау была сдана без боя французам, исконным врагам. Германская "демократия" была ликвидирована Гинденбургом, который считал эту "ноябрьскую демократию" временным недоразумением. Неслучайно канцлер Папен пользовался такими симпатиями Гинденбурга: он видел в Папене представителя старого доноябрьского строя, вернувшегося на свое старое место. Когда фон Папен уходит, уступая место Шлейхеру, Гинденбургу кажется, что с воцарением "социального генерала" восстановление старого строя отсрочено, и он пишет меланхолически на пожалованном фон Папену портрете: "Я имел некогда товарища!" (Ich hatte einen Кameraden!) Когда по указке буржуазии Гинденбург оформляет национал-социалистическую, фашистскую диктатуру, он и тут ищет прежде всего надежд на простое восстановление старого прусско-юнкерского строя: его любимцем становится никак не Адольф Гитлер, несмотря на лубочные изображения единения "фельдмаршала и ефрейтора мировой войны", а старый прусский офицер и полицейский прусского образца Герман Геринг, которому он в годовщину битвы при Танненберге демонстративно клянется в вечной дружбе и которого он производит в чин генерала от инфантерии. Это опять-таки не значит, что Гинденбург, друзьями которого были Гренер, Брюнинг и Папен, не изберет себе какого-нибудь нового друга, если буржуазии понадобится в политических целях использовать его старческий "ореол".
В ноябре 1918 года начальник главной квартиры германской действующей армии генерал Вильгельм Гренер вместе с германским главковерхом фельдмаршалом Гинденбургом стоял перед последним германским императором Вильгельмом. Германская делегация во главе со статс-секретарем Эрцбергером находилась по пути в Компьень, чтобы получить там из рук маршала Фоша условия перемирия. Императорская Германия была разбита в мировой войне. По всей германской земле валялись сброшенные и оставленные короны королей, великих и малых герцогов. Только на голове Вильгельма II еще болталась германская и прусская корона, ибо социал-соглашатели во главе с Эбертом все еще надеялись, что смена правления пройдет самым безболезненным образом, быть может, даже с сохранением монархии. В порядке дня стоял вопрос не о защите, а о борьбе против революции, против восстания трудящихся. Эберт в Берлине и Гренер в Спа обсуждали вопрос, как сохранить боевые силы для борьбы с революцией. Обоим казалось для этого необходимым сохранить монархию. Эберт добивался добровольного отречения Вильгельма II от престола и назначения регента, Гренер же, кроме того, считал, что буржуазный строй будет еще в большей сохранности, если уходящая кондукторская бригада германской империалистической буржуазии, монархическая головка во главе с Вильгельмом, умрет красиво. Он не потому предлагал Вильгельму II пасть во главе своей гвардии на передовых позициях, что ему хотелось романтики, а потому, что ему казалось необходимым сотворением легенды о высоком, жертвенном патриотизме "царствующего дома", при смене кондукторской бригады на самом крутом повороте германского поезда, как бенгальским огнем ослепить классовое самосознание масс.
Вильгельм II пасть на передовых позициях не пожелал. Он, как известно, пожелал во главе "своих" войск двинуться на усмирение Берлина, пытался повторить поход георгиевских кавалеров генерала Иванова на Петроград. Из вильгельмовского похода, конечно, ничего бы не вышло. Но генерал Гренер не дал ему даже сделать попытки такой авантюры. Гренер тогда заявил:
— Не следует рассчитывать на то, чтобы серый фронтовой солдат стрелял против другого фронтовика, с которым он четыре года лежал в окопах и боролся против врага.
