Читаем Ириниец онлайн бесплатно

Я активировал «Коронарный выброс» не в форме сгустка, а как направленный импульс внутрь себя, через точку контакта с отцом. Эфира оставалось ничтожно мало. Но артефакт поделился своим. В ушах послышался глубокий низкочастотный гул, от которого задрожали кости и вывернуло наизнанку желудок. Я почувствовал, как волна обжигающей энергии проходит через моё тело и впивается во внутренности отца. Он замер. Чёрное сияние в его глазах погасло, сменившись на мгновение тусклым, человеческим светом — светом осознания и бесконечной усталости. Его губы шевельнулись.

«…Г-глеб…» — будто захлёбываясь, произнёс отец, и его тело тотчас осыпалось. Превратилось в груду тёмного, сухого пепла, который развеялся в тяжёлом воздухе подвала. Сущность, лишённая якоря и источника, отступила с воем.

В тот же миг окончательно распался чёрный кристалл. Последние его осколки испарились, поглощённые моим артефактом, который с удовлетворенным шипением втянулся обратно мне в грудь. Он стал тяжелее. Горячее. В нём теперь бушевала новая, неспокойная сила.

Зал перестал пульсировать. Ткань на стенах замерла и начала быстро чернеть, высыхать, осыпаться, как старая штукатурка. Свет, больной и тусклый, погас, оставив нас в кромешной тьме, которую освещали, будто прожектора, мои стигматы. Меченые застыли на месте. Без воли сущности они были просто кусками мяса. Один за другим меченые падали на каменный пол с мягкими, влажными звуками.

Смотритель стоял неподвижно. Две жёлтых точки в глубине его капюшона горели в темноте, как глаза хищной птицы. На его лице не было ни паники, ни злости. Было холодное, беспристрастное любопытство.

— Интересно, — произнёс он тихо. — Ты не стал сосудом. Ты стал… конкурентом. Паразит, пожирающий паразита. «Те, Кто Ждут» не простят этого. Они посмотрят на тебя теперь иначе. Не как на дверь. Как на угрозу.

Он сделал шаг назад, растворяясь в тени. Не в переносном смысле. Его фигура буквально начала терять чёткость, расплываться, сливаясь с мраком.

— Мы встретимся вновь, Глеб Кронов. На развалинах твоего мира. Или в сердце следующего. — послышался неестественно спокойный, холодный голос смотрителя, после чего он исчез. Стигматы показали… ничего. Ни эфирных следов, ни выплесков силы. Будто смотрителя здесь и не было.

Тишина. Глубокая, оглушительная. Прерываемая лишь хриплым дыханием Ольги.

Я опустился на колени. Боль от разорванного запястья, от ожогов на ноге, от перегрузки всех систем накрыла меня волной. Перед глазами плыло. Но хуже была пустота внутри. Пустота после того, как я… стёр собственного отца. Но было ещё одно чувство, которое пыталось вытеснить остальные — безразличие. Полное, безграничное. Смерть отца казалась мне не чем-то страшным, а естественным итогом данного противостояния.

Я поднял голову. Ольга лежала в луже радужной слизи и крови. Она дышала, но её глаза были закрыты. По телу девушки всё ещё пробегали судороги, а из-под кожи, на груди, где было семя, слабо светился тот же салатовый свет, что и у моих стигмат. Но он был нестабильным, мигающим.

Я подполз к ней, превозмогая боль. Дотронулся до щеки Ольги. Кожа девушки была холодной, как у покойника.

— Ольга, — хрипло позвал я.

Её веки дрогнули. Она открыла глаза. В них не было ни покорности семени, ни старой высокомерной злобы. Была только бесконечная усталость и… растерянность. Детская растерянность.

— Господин… — её голос был едва слышным шёпотом. — Внутри… так шумит. Два голоса. Один… ваш. Другой… тот, страшный. Они… дерутся. Я не знаю… кто я. Пожалуйста, — схватив меня за руку, впилась девушка в меня взглядом, — только не бросайте меня…

Она смотрела мне прямо в глаза. В её взгляде была немая мольба о помощи. О помощи от того, кто только что уничтожил собственного отца.

Безразличие на секунду отступило. Я сжал зубы. Встал, подняв её на руки. Ольга была удивительно лёгкой. Я посмотрел на пепел на полу — всё, что осталось от Алексея Кронова. Ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл к лестнице. Надо было выбираться. Пока не рухнул этот проклятый особняк. Пока не пришли другие «смотрители». Пока сущность не оправилась от потери и не нашла новый способ добраться до меня.

Я нёс Ольгу по тёмным, неуютным коридорам, мимо застывших, высохших останков тварей и несчастных гостей. Мы вышли на улицу через разбитую дверь.

Над городом занимался рассвет. Но не обычный. Небо было окрашено в странные, перламутровые тона, а по нему, как рябь на воде, расходились едва заметные радужные круги. Отголоски того, что произошло здесь, в подземелье. Отголоски сломанного «Предела» и поглотившего его артефакта.

Где-то вдали завыли сирены. Пожарные? Военные?

Я прижал к себе безвольное тело Ольги и шагнул в тень переулка, растворяясь в просыпающемся городе, который даже не подозревал, на краю какой пропасти он только что балансировал.

Внутри меня, в груди, артефакт тихо пел свою древнюю, непонятную песню. Он был сыт. Он изменился.