Читаем Ириниец онлайн бесплатно
— Вы… Вы обещали! — закричала Анна, отчаянная злоба в её голосе перевешивала страх. — Обещали силу! Величие для рода!
— Какая же ваша раса тупая. Мы обещали многое, — спокойно ответил смотритель. Его голос был слышен чётко, несмотря на окружающий хаос. — Но ты, как, собственно, и твой никчёмный род, была лишь инструментом. Приманкой. Дверью. Игрушкой. А игрушки рано или поздно приходят в негодность, и их выбрасывают.
Смотритель сделал едва уловимое движение рукой.
Из пола прямо под Анной вырвался сноп самых толстых, искрящихся чёрной энергией щупалец. Они обхватили её с такой силой, что звук хрустящих костей стал самым громким звуком в помещении. Крик девушки — на этот раз чистого, животного ужаса — был коротким и прервался бульканьем из девичьей глотки. Щупальца втянули смятое тело Анны, в пульсирующий пол, как пылесос — крошку. На том месте осталась лишь вмятина, которая быстро затянулась новой тканью.
Я наблюдал за расправой смотрителя и чувствовал… ничего. Ни удовлетворения, ни триумфа. Лишь холодную констатацию факта. Одна цель вычеркнута. Но игра была далеко не закончена. Смотритель теперь мне должен. Он тронул мою цель. Это он зря. Ну ничего. С ним мы ещё встретимся, рано или поздно.
Я развернулся и бросился вниз по лестнице. С каждым шагом нарастало непонятное давление. Воздух становился гуще, тяжелее, им было трудно дышать, даже моим модифицированным лёгким. Свет от стен гас, сменяясь глубокой, почти физической тьмой. Стигматы переключились в режим эфирного сканирования, рисуя передо мной схему пространства в зелёных линиях.
Лестница вела глубоко под землю, гораздо глубже, чем должен быть обычный подвал особняка. Стены здесь были не просто покрыты тканью сущности — они являлись ею. Я шёл по живому, пульсирующему туннелю, выстланному чем-то, напоминавшим влажную, тёплую кожу. Вдоль стен проступали силуэты — отпечатки людей, животных, существ, которых я не мог опознать. Они будто пытались вырваться на свободу, застыв в последней агонии. Я вновь услышал голоса, но в этот раз не в голове, а из пространства вокруг.
Наконец, лестница оборвалась. Я вышел в круглую залу. Она была огромной и явно древнее самого особняка. Её стены были сложены из тёмного, отполированного временем и влагой камня, но теперь и они прорастали чужеродной тканью. В центре залы на пьедестале покоился объект.
Это был кристалл, но не совершенный и сияющий, как ядро сдвига. Он был неровным, как обломок копья или клыка. Размером с предплечье. Материал его был тусклым, матово-чёрным. В глубине кристалла, в его сердцевине, пульсировал слабый свет. Радужный, похожий на тот, что испускал артефакт наследия, но он всё же отличался. Казалось, что в нём есть неприятные глазу примеси, которые хотелось убрать из общего потока. Вырвать с корнями.
От кристалла расходились толстые, как канаты, чёрные жилы. Они уходили в стены, в пол, в потолок, растворяясь в ткани сущности. Это был источник. Сердце всего происходящего кошмара.
И перед пьедесталом, спиной ко мне, стояла фигура в потрёпанном лабораторном халате. Седая голова, сутулые плечи. Мужчина что-то бормотал, проводя руками над кристаллом, не касаясь его.
— Отец? — слово сорвалось с моих губ тихим шёпотом.
Фигура у пьедестала с кристаллом обернулась.
Это был отец. Но в то же время и не он. С ним что-то было не так. Лицо моего отца, Алексея Кронова, было бледным, как полотно. Глаза запавшими и затуманенными. По его щекам, из уголков рта и из глазниц струились тонкие ручейки чёрной, блестящей, маслянистой субстанции. Руки отца дрожали.
— Г-гл-е-еб… — протянул он с натугой, будто давно не говорил. Его голос был узнаваем, но в нём звучал посторонний, неприятный обертон. — Сын… ты должен уйти. Оно… оно проснулось. Мы разбудили его, когда нашли этот… ключ к эволюции. Мы были так глупы… Твоя мать… она… она пыталась помешать… Боже, сын, уходи… пожалуйста… пока не поздно.
— Отец, что с тобой? Я ничего не понимаю. Ты… ты жив. Но мне говорили… я же тебя сам хоронил. А тело? Лицо же было твоё. — я сделал шаг вперёд. Диссонанс всё ещё гудел на моей руке, создавая мягкий шум.
— Я — мост, — проигнорировав мои слова, сказал отец, и чёрные струйки на его лице потекли быстрее. — Плоть, чтобы удержать дух. Но плоть слаба… Мои воспоминания угасают… личность… Скоро от Алексея Кронова ничего не останется. Лишь сосуд. Я лишь дверь.
«СТАРЫЙ МОСТ ИЗНОСИЛСЯ… НУЖЕН НОВЫЙ… СИЛЬНЫЙ…» — прогремел Голос. Слова слышались со стороны отца, но его губы не шевелились.
Внезапно из тени за пьедесталом вышел смотритель. Прищур его жёлтых глаз говорил, что он веселится.
