Читаем В горах Ештеда онлайн бесплатно
— Моя совесть, матушка, не притупилась. Может, никогда перед ней не стояло более великой задачи, чем сейчас. Тысячу раз я все передумал и наконец пришел к выводу, что, как всякий иной, имею право на жизнь в собственной семье, на любовь преданной женщины, на своих детей. Ведь я скитаюсь по свету, как изгнанник, не ведая, кому я нужен, что мне принадлежит, на что могу притязать. Чудо еще, что я не опустился. Неужто вы никогда не испытывали сострадания к моей судьбе, страха, что я предамся распутству? Разве я живу и жил как человек? И такая жизнь суждена мне навеки? За что? За то, что однажды сумасбродная женщина ухватилась за мою руку, чтобы отомстить своим врагам? С тех пор она уже давно отпустила ее, не найдя во мне достаточно послушного слугу, и стала преследовать меня жесточайшей ненавистью. Теперь нас не связывают даже эти печальные узы: отрекшись от моих детей, она тем самым отреклась и от меня. И что же, я должен еще и свое счастье приносить в жертву тому, чего давно не существует, — в жертву призрачным видениям! Вот чего хочет община, к которой я принадлежу. Значит, мне не остается ничего иного, как обратиться к людям, которые поднялись до более высокого понимания справедливости…
— А общество? — простонала мать.
— Что ему до моих поступков? Где было это общество, когда нужно было предостеречь меня от неравного брака, печальные последствия коего мог предугадать всякий, кто хоть немного знал характер старостихи? И вы, матушка, знали, что меня ожидает, и вы говорили, что охотнее видели бы меня солдатом, чем под каблуком у гордой женщины. Но когда, испуганный вашим пророчеством, я захотел отступить, вы сами этому воспротивились. Вы не позволили мне отказаться от опрометчивого, чуть ли не силой вырванного обещания, ибо, по-вашему, я нарушил бы слово и поступил бы нечестно. Взгляните ж, чем обернулась ваша переходящая всяческие границы добродетель! Ну кому бы причинил я зло, взяв назад свое слово? В тот же день нашла бы старостиха другого жениха. А кому я сейчас причиняю вред своими намерениями? Разве я обману кого-нибудь, кто-нибудь от этого обеднеет, станет несчастным? То, что я хочу сделать, касается одного меня, старостиха сама лишила себя всех прав, и я могу не принимать ее в расчет. Я еще раз спрашиваю вас: где было это общество, когда она мучила меня, отравляла мою молодую жизнь, без всяких оснований подозревала во всех смертных грехах? Защитило оно меня, помогло мне, когда я, чтобы не потерять уважения к самому себе, ушел к чужим людям, вынужден был добывать себе пропитание, не имея к тому иных средств, кроме голых рук? Присматривало это общество за моими детьми, когда — не по своей воле — я вынужден был находиться вдалеке от них? Несчастью моему оно не препятствовало, а теперь вдруг вознамерилось препятствовать моему счастью? В таком случае странные права приписывает оно себе — права без заслуг! Это общество не осудило женщину, отрекшуюся от самых святых своих обязанностей, и готово осудить ту, что с великим самопожертвованием выполняла эти обязанности за нее. Злобу оно прощает, а любовь хочет покарать? Право же, я смеюсь над этим обществом! А вы, матушка, с вашим ясным умом и благородным сердцем хотите по-прежнему идти на поводу у такого общества и вместе с ним бросаете в меня камень, вы, которая лучше всех знаете, какой клад — сердце Сильвы и сколь велики ее права на меня?
— А законы? — вновь упрекнула Антоша мать, обескураженная потоком его страстных слов. — Ты делаешь вид, будто их не существует!
— Законы, матушка, установлены людьми, люди же, в свою очередь, могут их изменять. Несправедлив закон, принуждающий мужчину оставаться в брачном союзе с недостойной его женщиной только потому, что однажды под давлением неблагоприятных обстоятельств он связал с нею свою судьбу. Я без колебаний преступаю такой закон. Здесь, где я родился, поведение мое, как вы утверждаете, не будет одобрено, но там, за горами, всего в двух часах ходьбы от Ештеда, меня уже никто не откажется назвать порядочным человеком только из-за того, что я покинул дурную женщину и вступил в союз с девушкой, годами бывшей для моих заброшенных детей второй матерью. Не красотой, а добрым сердцем покорила меня Сильва. Борясь за мою жизнь, она вступила в поединок со смертью, не раз рискуя собственным здоровьем и красотой, она проводила дни и ночи у ложа моего и моих детей. Она жертвовала ради нас собой… И мы принадлежим ей…
— К чему тебе ходить так далеко за Ештед, — презрительно рассмеялась Ировцова. — У его подножия, в Трухцове[10], скрывается шайка людей, которые подстерегают в лесу путников, раздевают их, врываются в дома и грабят — и никто из них не откажет тебе в звании честного человека.
— Матушка! — вскричал Антош. Теперь сын схватился за сердце, которое от материнских слов билось так, что он испугался, не последние ли это удары.
