Читаем В горах Ештеда онлайн бесплатно
— Ты не оставила меня, когда я, без сознания, больной и обезображенный, столько времени пролежал здесь, борясь со смертью, а ведь перед тем я безжалостно прогонял тебя и даже отказал тебе от места, несмотря на то, что своим усердием и трудом ты по праву заслужила в этом доме положение члена семьи. Ты ухаживала за мной, хоть и знала, что, придя в себя, я отплачу тебе черной неблагодарностью. На такое самоотречение способно только самое чистое сердце…
Глаза девушки от волнения и радости сияли ярче, чем луна за окном.
— Нам предстоит жестокая борьба, не только мне, но и тебе. Тернистой будет наша дорога к цели. Не страшишься ли того, что ждет тебя? Ведь ты еще не знаешь, как тяжко сносить людское презрение, а ты вкусишь его. Если мы сольем наши души в одну, если для нас будет расцветать одна общая радость, если общим будет для нас горе, мы не сможем оставаться среди земляков… Ты не отступишь?
Она улыбнулась так же горделиво, так же победоносно, как в тот праздничный день, когда взяла верх над парнями.
— Мы больше не сможем переступать порог храма, в котором были крещены, где за нас молились матери наши; нас сочтут отступниками, изгонят из родного края. Под сомнение возьмут и нашу добродетель, и всю нашу прошлую жизнь, и нашу веру в бога — лишь он единственный будет знать, как несправедливы к нам люди, он один поймет, что мы не отвернулись от него, а только идем к нему иной дорогой, по которой можем невозбранно идти рядом, плечом к плечу. Чистая совесть будет нам единой защитой, моим же миром будешь одна ты, и один я буду твоим миром. Если бы ты знала, как дорога ты моему сердцу, Сильва…
Она сделала рукой жест, что, мол, знает, — но все-таки не знала. Не могла оценить, какую жертву приносит Антош ради их счастья.
— Прости, что я сурово обращался с тобой, начавши понимать, как велико мое чувство к тебе и твое ко мне. Тогда мне еще казалось, что любить тебя — грех, но твоя преданность взяла верх над моими опасениями; теперь мне, напротив, кажется грехом не любить ту, что вернула меня к жизни. Я теперь не знаю и не хочу знать более святой цели, чем сделать тебя счастливой, как ты того заслуживаешь. Ах, да просто я хочу забыть обо всех целях и обязанностях, буду любить тебя, потому что не могу иначе. Ведь имею же я право на свою долю счастья в этом мире, ибо я еще никогда не был счастлив, никогда! Но возле тебя я буду самым счастливым человеком на свете. Нет, я не сойду в могилу нищим, твоя любовь сделает меня богачом. Только теперь я понял, чего мне всю жизнь не хватало. Разве это жизнь — без любви? Теперь бы я уже не мог жить, как жил прежде, повсюду бы мне недоставало тебя. Ты, верно, уже догадалась, каков мой план, не правда ли? Из-за мстительной женщины здесь лишают меня самых святых прав, и я уйду с детьми туда, где больше справедливости. Не спрашиваю, пойдешь ли и ты за мной, ибо знаю это наперед. Я хочу поселиться в Охранове и приложу все усилия, чтобы нас приняли в тамошнюю общину. Я убежден, что это достижимо, мне даже известны кое-какие случаи, сходные с нашим. Но понадобится великое терпение и упорство, чтобы выполнить все требования и преодолеть все препятствия. У охрановцев большие земельные владения в России; они ведут там прибыльную торговлю полотном. Мы оба разбираемся в этом деле. Будем жить и трудиться в России. Надеюсь, со временем мне и матушку удастся уговорить приехать к нам…
У Сильвы голова шла кругом, она пошатнулась на своем низком сиденье.
— С этой минуты я считаю тебя своей невестой, Сильва, и потому не хочу, чтобы ты долее оставалась под кровом женщины, по законам все еще имеющей на меня права. Уйди отсюда к моей матушке, скажи, что ты слишком ослабла и устала. Тебе в самом деле нужно восстановить силы, ведь ты на себя не похожа. Будь спокойна и оставь нас на попечение моей матери. Сейчас, когда мы все уже выздоравливаем, она легко справится. Я не должен больше видеть тебя, пока мы оба не предстанем пред алтарем…
Сильва поднялась, чтобы немедленно выполнить его желание и покинуть дом соперницы. Ей вдруг стало здесь душно.
— Как только я поправлюсь, сразу же начну готовить наше освобождение. Через надежного посланца буду тебя всякий раз уведомлять, что делать и как себя вести. Вскоре мы увидимся, чтобы уже никогда не разлучаться. Но на прощание скажи, будешь ли ты ждать меня с таким же нетерпением, как я тебя?
Сильва опять ничего не ответила. Ей трудно было подыскать слова, чтобы выразить все, что в ней происходило, что она решила в душе и что хотела ему пообещать. Она только подняла руку и указала на небо, на сияние вечности, как бы отражавшей глубину ее чувства.
Антош понял ее. Позднее он часто вспоминал эту минуту, вспоминал, как своим жестом Сильва обратила его взор к миру иному…
