Читаем В горах Ештеда онлайн бесплатно
К вечеру Сильва становилась спокойней. Выходила из дому, садилась в саду под распустившимися деревьями, где Антош играл ребенком и где он поднял ее башмачок в тот сочельник, когда она дерзко пытала судьбу, в какой стороне ее суженый. Оба они еще не подозревали, что гадание сбудется. Умиротворение нисходило порой на ее встревоженную душу, и восходящие звезды отражались в ее увлажненных глазах. Ировцова обычно подсаживалась, чтобы побеседовать с девушкой, но Сильва выбирала для разговоров странные, малоутешительные темы. Старушке постоянно приходилось рассказывать, в каких домах супруги ссорились и по какой причине, помирились они или нет.
Вопросы эти не слишком удивляли Ировцову, предполагавшую, что они подсказаны ссорой Антоша со старостихой и что сейчас, когда мысли Сильвы заняты только одним этим, она раздумывает, не произойдет ли и в их отношениях какой-либо перемены. Ведь Ировцова и сама нередко спрашивала себя, неужто в усадьбе так все и останется по-прежнему или с годами старостиха образумится и подобреет. Вот почему она обстоятельно отвечала Сильве, а той только этого и нужно было.
— Яроши не ладили много лет, — излагала Ировцова семейную хронику горного края, — и все из-за жениной доли наследства. Она оставила ее брату и получала с него только проценты. Муженек-то любил выпить, вот жена и боялась, как бы он все не пропил и не пришлось бы им положить зубы на полку. А как сыновья подросли, муж бросил пить — видать, стыдно стало перед ними, ну и жена больше ему не перечила, отдала все, что было положено, и до самой смерти жили они душа в душу. С Влчеками было хуже. Влчек увивался за каждой встречной, а жену это из себя выводило. Что ни день у них свары. Родители забрали ее домой, но муж и после того не исправился. Наоборот, вел себя еще хуже и пропился до нитки. Тут жена над ним сжалилась. Решила — может, хоть теперь усовестится, ежели поговорить с ним по-хорошему. Как-никак, был он не совсем уж конченый человек. Попросила родителей последний разок помочь ей и вернулась к мужу. Была она единственной дочерью, родители во всем ей уступали, а муж потом только что на руках ее не носил и думать забыл про всяких вертихвосток. А Билеки не смогли поладить вот почему: жена была страсть какой франтихой, все, что муж зарабатывал в поте лица, она спускала на ленты да кружева. А коли не давал он ей денег, брала в долг. Муж ее был редкий добряк, иной бы давно такую жену выгнал. Под конец он умер с горя, а вдова теперь побирается. Буршик — тот женился по принуждению. Невеста ему и не нравилась вовсе — родители настояли. Подчиниться-то он подчинился, только не долго с нею жил, полюбил другую. Девушка эта выросла в бедности, никого у нее не было. Ясно, жена на все пошла, чтобы убрать соперницу с глаз. Не пожалела денег и в конце концов нашла человека, который пустил слух, будто девушка что-то у него украла. Бедняжку взяли под стражу, хотя каждому было известно, как все обстояло на самом деле. Муж тоже уверен был, что девушка не виновата и что подстроено это из мести. Как она, сердечная, ни противилась, ее увезли, а он пошел в сад под женино окошко, положил под черешней белую рассевку, стал на нее и застрелился…
У Сильвы мороз пробежал по коже.
— Но еще печальней история приключилась в семье кузнеца. Сама я этого не помню, от матушки слышала. Видишь, там, внизу, посреди леса, над деревьями искры порой вспыхивают? Вылетают они из горна в кузнице. Там и случилось то, о чем я тебе расскажу. Но только больше уж ни слова об всех этих людских горестях. Не то я вовсе сна лишусь. Так вот, была у кузнеца красивая молодая жена. Сам-то он был злой и странный человек. Сердился, дурья голова, что он уже в летах, а жена его цветет, словно роза, и люди принимают их скорее за отца с дочерью, чем за супругов. Мстил ей как мог. По правде сказать, и не диво, что жена отыскала для любовных утех другого. Приглянулся ей молодой егерь. Говорят, любил он ее больше жизни своей, хотел все бросить и бежать с нею куда глаза глядят. Только прежде чем они успели скрыться, кузнец обо всем проведал и решил жену убить. Да вовремя спохватился, что, поди, и ему тогда не миновать смерти, и выдал изменницу на суд общины. Поступили с ней, как в ту пору поступали со всеми женщинами, уличенными в блуде. Натянули на нее мешок, остригли волосы, вымазали голову дегтем, облепили пухом и перьями и поставили во время воскресной обедни у дверей костела. Дали в руки старую скрипку да велели дергать струны и приветствовать каждого входящего в костел словами «с вами крестная сила, а я согрешила». Когда отомщенный муж собрался было после службы избавить жену от знаков позора и увести в кузню, то не сумел сдвинуть ее с места, точно за этот час она вросла в землю. Трое мужчин ничего не могли поделать, так и стояла несчастная у входа в костел, дергала струны да повторяла свое грустное покаяние. Не ела, не пила, не спала, пока на третью ночь не померла с голоду. Видать, разум у нее помутился.
— Слабая же была у нее голова, — резко перебила Сильва.
