Читаем Табиб онлайн бесплатно
Здесь меня уже ждут сидя на иголках. Закрываем входную дверь и завариваем прямо в большой кружке кофе на всех. После вскрываем пачку рафинада и наслаждаемся забытым для большинства из нас вкусом напитка. Оставшийся сахар и баночка с порошком тут же прячутся в укромное место. Все заранее предусмотрено. Заточенным кончиком ложки поддевается шляпка гвоздя на одной из половых досок, чуть приподнимается на полом. После взявшись за гвоздь пальцами, он вытягивается из отверстия, в котором находился, следом за ним тянется тоненькая веревочка из сплетённых ниток, которая открывает защелку-шпингалет, установленный под половой доской. В результате чего нажав на доску определенным образом, она поднимается и моему взору открывается тайник, в котором уже находится несколько пачек чая, карамельки, остатки вчерашних пряников, несколько пачек сигарет и спичек. Туда же укладываются и принесенные мной кофе и сахар. После чего тайник закрывается, все устанавливается на свои места, и если не знать, как и где, обнаружить все это можно только случайно, да и то вероятность этого очень мала. После мы выходим из казармы, где пацаны закуривают.
После ужина свободное время. Кто-то занимается личными делами, кто-то готовится к школе, каждый старается найти себе какое-то занятие. По совету своего знакомого, просто перемещаюсь по казарме, прислушиваюсь к разговорам, иногда вставляю пару слов, отвечаю не вопросы. Меня воспринимают вполне адекватно, никто не старается чем-то подколоть, задеть, унизить. В одной из спален слышу дребезжащие звуки гитары и чью-то надрывную песню. Подхожу поближе и некоторое время слушаю местного исполнителя. Гитара безбожно расстроена, но на это не обращают никакого внимания, главное есть какой-то музыкальный фон, и этого вполне достаточно. Главное слова. И пусть слова не совпадают с мелодией, которая едва прослушивается, но здесь даже такое исполнение греет душу и собирает вокруг себя благодарных слушателей.
Пацаны сидящие и стоящие вокруг исполнителя замечают меня.
— Лекарь, может и ты что споешь? — восклицает один из них, как только песня заканчивается.
— Он споет! Так споет, что на больничку сразу отправят! — пытается пошутить кто-то из пацанов. Раздается смех.
— Да можно попробовать. Только гитару нужно настроить. — говорю я.
— А ты еще и музыкант⁉– восклицает кто-то.
— Немного. — отвечаю я и мне подают гитару.
— Ну попробуй.
Оглядываюсь вокруг в поисках куда бы присесть, мне тут же уступают место на одной из табуреток, и я пытаюсь хоть как-то настроить гитару. Кое-что получается, и хотя дребезжание остается, но становятся хотя бы слышны аккорды, несколько штук которых я проигрываю. Услышав звуки все тотчас замолкают в ожидании. На мгновение зависаю, решая, какую песню выбрать и остановившись на одной из песен Ивана Кучина, которого я очень уважал в прошлой жизни начинаю играть и петь.
Мать прислала письмо — захворала сынок
Знать готовить бельё, уж подходит мне срок
Только, прежде чем в путь, мне хотя бы разок
Перед смертью взглянуть, на тебя бы сынок
Потеряла покой, всё одно — как ты там
Неужели с тобой, уж не свидеться нам
Я б примчалась к тебе, да подняться не в мочь
И на дерзкий побег, и на дерзкий побег
Он пошёл в ту же ночь…
С первыми же словами в казарме воцаряется полная тишина. Пацаны, затаив дыхание прислушиваются к моему голосу, впитывая каждый звук, каждое слово. Что ни говори, но песня близка каждому из нас. Как бы кто не бахвалился перед остальными, но все в глубине себя тоскуют по дому, по родителям, и ждут не дождутся, когда же наконец закончится время отсидки, чтобы вернуться домой и обнять родную маму, преклонение перед которой возведено здесь в некий культ, заменивший собой чуть ли не бога. И поэтому песня проникает в самое сердце каждого из нас.
… Человек вынул нож — серый, ты не шути
Хочешь крови, ну что ж, я такой же как ты
Только стоит ли бой, затевать смертный нам
Слышишь лай, то за мной псы идут по пятам
Я ведь тоже, как зверь — в угол загнан людьми
А раз так, что теперь, нам делить — чёрт возьми
Видишь, сам бог не дал, ни тебе и ни мне
Волк ещё постоял, волк ещё постоял и растаял во тьме…
Вижу, как пацаны стискивают зубы прослушав эти строки. Да мы здесь уже не дети, и даже не совсем люди, хотя и называем себя так. Мы волки, звери, загнанные в угол и готовые перегрызть глотку любому вставшему на нашем пути. Что нам терять? Все что было возможно уже потеряно.
…Снег расплавили гильзы и истёк алой кровью
Человек в телогрейке, безымянный зека
А далёко, далёко, где то там, в Подмосковье
Фотографию сына уронила рука.
Песня заканчивается, но еще долгое время в спальне тишина. Все пацаны еще там, в тайге, на снегу, рядом с убитым беглецом. Я вижу их губы шепчущие последние слова того человека. Слышу мысли каждого из них, их сопереживания и злость. Именно злость и ненависть.
Молча откладываю гитару на ближайшую кровать и поднявшись тихо выхожу из казармы. Достав из кармана пачку БТ распечатываю ее и закуриваю, впервые со дня появления здесь, почти не чувствуя не вкуса ни запаха дыма.
