Читаем Табиб онлайн бесплатно
Через какое-то время слышно, что маневровый тепловозик отцепляет наш вагон и постукивая по стрелкам и стыкам отволакивает его в какой-то тупичок где, отцепившись уезжает, оставив нас там. Вскоре после этого возникает небольшая суета, в вагоне появляются посторонние люди в форме, и наконец начинается выгрузка, которая происходит в несколько этапов.
Постепенно вагон освобождается и вскоре в нем остаемся только мы. Проходит еще полчаса и появляется какой-то пожилой майор с добродушным слегка одутловатым лицом в мешковатой неряшливо отглаженной форме и принимает наши дела. Остановившись напротив нашей камеры разглядывает наши лица, потом дает отмашку и нас выводят из вагона. На перроне стоит обычный грузовик ГАЗ-51 с деревянным кузовом и небольшой металлической будкой с навесным замком на ней. Какой-то солдатик взбирается в кузов, откидывает задний борт, снимает замок, и мы по одному занимаем в будке места. Первым туда отправляется Маратик стазу же забивается в самый угол, усаживаясь на пол, и дрожит от холода. Следом поднимаемся мы, садясь на некотором расстоянии от него. При входе в будку, замечаю своего знакомого, стоящего возле окна. Он мне подмигивает как бы говоря, что все будет хорошо. Я стараюсь незаметно ответить ему тем же и ныряю внутрь. Солдатик заглядывает к нам смотря как мы разместились, увидев сидящего в стороне мальчишку, уточняет:
— Обиженный?
— Да. — отвечают ему.
Он удовлетворенный ответом кивает, захлопывает глухую дверь, и я слышу лязг вдеваемого в дужки замка. Вскоре машина трогается с места.
6
Слышится лязг открывающихся металлических ворот и машина, проехав еще с десяток метров останавливается. Судя по времени прошедшим с момента отъезда от вокзала, зона находится в пределах городской черты. С одной стороны, это хорошо, все же есть возможность так или иначе увидеть городскую жизнь пусть даже через зарешеченное окно, или забор. С другой не очень, в стороне от него было бы спокойнее, меньше зависти и тоски по свободе. Ожидание не оправдывается. Колония хоть и находится в городе, но на самой его окраине, в какой-то промышленной зоне, и за высоким забором с колючей проволокой по его верхней части, с севера и запада видны только серые бетонные стены какого-то завода, с юга и востока вообще ничего. К тому же единственное трехэтажное здание здесь, скорее всего принадлежит администрации, а вот несколько приземистых, выбеленных длинных бараков, расположенных по периметру большого заасфальтированного участка, напоминающего плац, скорее всего предназначены для таких как я. Участок, выделенный для управления колонией отгорожен от остальной территории высоким, более четырех метров забором, сваренным из металлических стоек и забранный сеткой рабица. По верху, как и на заборе ограждающем территорию, проложена колючка, так что даже здесь перебраться проблематично. Примерно в его середине имеются ворота и небольшая калитка, для прохода на территорию. Возле ворот находится небольшой домик, для внутреннего караула, а возле калитки стоит часовой с автоматом. Возле забора, ограждающего территорию установлено несколько вышек, на которых заметно присутствие часовых с автоматами. Зачем они им нужны, не понимаю, ведь стрелять в малолеток запрещено законом, разве что подать тревогу выстрелами, или запугать кого-то, по принципу — Мы вооружены и очень опасны.
Нас выгружают из автомобиля и ведут в здание администрации. Случайно бросив взгляд на один из бараков замечаю в его окнах множество лиц, наблюдающих за нами.
Не знаю, как в бараках, но здесь, в здании администрации, достаточно комфортная температура. Чистенько, по полу проложены ковровые дорожки, на отделанных деревом стенах висят плакаты, наглядные пособия, чьи-то фотографии. Все сделано основательно и если не с любовью, но во всяком случае качественно. Постояв несколько минут в фойе у самого входа, рядом с дежурным, дожидаемся вышедшего из кабинета худого и высокого капитана в милицейской форме, и повинуясь взмаху его руки, в сопровождении пары солдатиков вновь выходим во двор. Невольно засматриваюсь на офицера. Высокий, чрезмерно худой с ввалившимися, как от постоянного недоедания щеками. Походка какая-то неуверенная, взгляд постоянно обращен к земле, будто он опасается наступить на что-то неприятное для него и потому разглядывает дорогу по которой идет. Ко всему прочему замечаю, что его очень мучает застарелая язва, он постоянно прикладывает руку к телу в районе желудка и как бы прощупывает его, при этом на мгновение замирая на полушаге. Я разумеется могу все это исправить, и на лечение уйдет совсем немного времени, но тут же вспоминаю сделанное мне предупреждение и решаю даже не заикаться об этом.
