Читаем Табиб онлайн бесплатно
Несколько раз, меня возили к больным, которых я успешно излечивал самостоятельно, не прибегая к медицинской капсуле. Впрочем, все это время я усиленно занимался, изучая книги по магической медицине, и полученные знания позволяли мне с уверенностью применять их. Правда мои гонорары довольно сильно упали, и сейчас за вызов к больному, мне платили рублей триста-четыреста. С другой стороны, даже этих денег было более чем достаточно, если учесть, что средняя зарплата квалифицированного врача, была в районе ста пятидесяти рублей. У меня же получалось вдвое больше только за один вызов. Поэтому я не обижался.
Первый звоночек прозвенел в конце сентября, правда я не придал ему значения. Рашида Эргашевича перевели на другое место службы, а мне назначили нового куратора. На моей работе это не слишком отразилось, тем более, что в обязанности куратора, как я понял, входило только обеспечение моей безопасности и доставка к очередному больному. Подбор клиентов и все вопросы, связанные с оплатой и прочим, решались гораздо выше. Впрочем, некоторые изменения все же произошли. Сейчас у меня с новым руководителем, уже не было столь же доверительных отношений, как с Рашид-ака. Мне просто звонили по телефону, сообщали время, когда я должен быть готов к выезду и вешали трубку. Несколько раз получалось так, что мне приходилось бросать намеченные ранее дела, чтобы успеть к назначенному времени. В конце концов мне это надоело и при очередном звонке я просто бросил трубку сказав, что сегодня я занят и предложил выбрать другое время. В конце концов у меня есть и другие обязательства, и потребности, которыми я не могу жертвовать каждый раз, когда моим кураторам приспичит выдернуть меня к очередному больному.
Мой взбрык вылился в часовую нотацию о том, что раз уж подписал обязательства то будь добр выполнять их не ища причин. Я попытался как-то доказать руководству, что помимо этих обязательств у меня есть и личная жизнь, что я учусь в школе и мне была дана гарантия не мешать моему обучению и согласовывать время, а не уведомлять меня назначая именно те часы, которые выгодны им, а не мне. В итоге, хоть и с некоторыми поправками мы пришли к согласию. В итоге получилось так, что отныне вторая половина дня среды и пятницы принадлежит моему руководству. Но это не значит, что именно в эти дни обязательно будет клиент. Скорее в эти дни я обязан быть свободным и находиться рядом с телефоном. В общем я согласился с новыми требованиями, хотя и мне это очень не понравилось.
Вторым звоночком был отказ в помощи оформления автомобиля. Кураторы мотивировали это тем, что хотя права и были выданы, но владеть транспортным средством и управлять им самостоятельно, без присутствия взрослого водителя, я мог только после совершеннолетия, то есть не ранее восемнадцати лет.
В общем все шло к тому, что вскоре меня поставят в такие рамки, что я не смогу свободно вздохнуть. Единственное, что меня удерживало от решительных мер, это моя семья. Уйти, я могу в любое время, вот только как это отразиться на моей семье, я представлял себе, только в мрачных тонах. Возможно я ошибался, и будет совсем по-другому, но все же готовился к худшему.
На всякий случай решил поговорить с мамой, как бы приготовить ее к будущим событиям.
Разговора не получилось. Мама, не смотря на все мои достижения до сих пор воспринимает меня как несмышлёного ребенка, который выдумывает всякие страсти, не имеющие ничего общего с действительностью. Все мои доводы разбились о ее уверенность в том, что все эти ограничения призваны для того, чтобы обезопасить в первую очередь меня.
— Ну подумай сам! — говорила она. — Зачем тебе сейчас автомобиль? Разве нам недостаточно того, что уже есть в нашей семье. Ну возьмешь ты его и начнешь гонять как на велосипеде, а это совсем другие скорости, просто разобьешься и все, мне горе принесешь. И пользы никакой, одни затраты. То бензин, то ремонт, то еще что-то. И вообще, о какой личной жизни ты говоришь? Тебе еще нет восемнадцати, самое время учиться. Радоваться должен, что тебе дают возможность практиковаться на больных, а ты какие-то условия кураторам ставишь. Я не понимаю тебя.
Третий, самый громкий звонок прозвенел в начале октября. Возвращаясь из школы, я случайно остановился возле стенда с вывешенными сегодняшними газетами. Меня привлекла знакомая фотография на развороте «Ташкентской Правды».
«5 октября 1976 года, после непродолжительной тяжелой болезни скончался первый секретарь Самаркандского обкома партии, Герой Социалистического труда, Карим Исламович Исламов» — гласила коротенькая заметка, размещенная в газете. С фотографии на меня смотрело, знакомое лицо Усто-Керима.
Этого просто не могло быть. Я твердо уверен, что здесь не обошлось без помощи извне, и скорее всего виноватых в его смерти будут искать именно в Ташкенте, подумалось мне.
Придя домой, я предполагая повторение случившегося недавно инцидента, постарался как можно лучше подготовиться к его повтору. Может быть я и преувеличиваю, и ничего не произойдет, но мне казалось, что в тот момент я поступаю правильно.
