Читаем Табиб онлайн бесплатно
Один из караульных встает возле туалета, второй на другом конце коридора, и двое открывают поочередно камеры, выпуская из них по одному сидельцу. Времени добежать и облегчиться дается слишком мало. При этом на тебя еще кричат, подталкивают, торопят, а оправляться приходится при открытой двери, на глазах у конвойного в настолько засранный унитаз, что не то что присесть на него, а даже находиться рядом и то противно. Однажды испытав подобное действо решил, что лучше лишний раз потерпеть, чем повторять подобное. Правда у меня на базе нашлись целлофановые пакеты, и при первой же возможности я перетащил сюда десяток. Теперь, при необходимости просто мочусь в них, пацаны, увидев мою придумку стали делать так же, заталкивая заполненные пакеты под нары. А когда происходит очередной вывод в туалет, Маратик собирает все накопившиеся и выносит их из камеры. Следить за порядком и убирать нечистоты одна из его основных обязанностей, поэтому она выполняется беспрекословно. И так живут все обиженные не только он. Правда говорят, что на строгом и особом режиме, у петухов есть некоторые поблажки. Не то, чтобы они поднимаются вверх по иерархической лестнице. Нет, раз уж опустился это навсегда. Просто люди сидящие там наделены большими сроками, а сексуальное желание еще никто не отменял. Потому и за каждое соитие их подкармливают, дают сигареты или что-то еще. На общей же зоне это встречается редко. Здесь опущенный — изгой. Его могут избить ногами, заморить голодом, воспользоваться его телом в любой момент, а уж грязно обругать это вообще считается за положняк. Иначе тебя просто не поймут. Правда обругают без мата. На зоне, если это не малолетка материться не принято. Не запрещено, но и не принято. На первый раз тебя предупредят, а после могут и наказать. А наказание здесь всегда физическое воздействие, попросту избиение. Если же ты ничего не понял и после этого, значит тебе прямая дорога вниз, в курятник. Правда это на взрослых зонах, на малолетке мат считается нормальным явлением, правда не везде. Ну да это выясняется в первую очередь.
Самым большим развлечением в вагоне, являются остановки. Во время коротких стоянок производится ротация сидельцев. Кого-то, выгружают, кого-то наоборот сажают в наш вагон, мы же, прильнув к решеткам дверей наблюдаем за этим процессом. Смена лиц, бег по коридору, все какая-то смена декораций. Ничего другого здесь не имеется. У соседей есть карты и они, усевшись в кружок сутками на пролет играют в очко или дурака, нам не доступно даже это.
Несмотря на то, что трубы отопления проходящие сквозь весь вагон горячи, в камере все равно холодно. Все же вагон полностью металлический, а на улице сейчас зима, мороз и ветер. Вагон не стоит на месте поэтому к наружной стене лучше не прикасаться. Кто-то из наших пацанов решил подшутить над Маратиком, предложив ему в обмен на буханку хлеба лизнуть внешнюю стенку вагона. Результат не заставил себя ждать. Язык бедного мальчишки прилип к стене и пришлось делать немало усилий, чтобы более или менее безболезненно оторвать его от нее. Камера, а следом и весь вагон, несколько минут держались за животы от смеха, после рассказа Рустама, о том, что у нас произошло. Правда буханку хлеба, он все-таки получил, сразу же сожрал ее, и судя по его счастливой физиономии был готов повторить подобную процедуру.
Похоже Ургенч, конечная точка не только нашего маршрута. Во всяком случае к концу пути, а он ощущается довольно сильно вагон просто переполнен. Судя по разговорам наших соседей, там сидят, чуть ли не на головах друг у друга. Сегодня к обеду мы наконец прибываем. Конвойные все задерганные донельзя, на любой вопрос огрызаются матом. На просьбы вывести на оправку отвечают: 'Терпите, в зоне обосретесь!" Вдобавок ко всему, на вечерней остановке, как я понял из разговоров, ужравшийся в дупель проводник, оказывается здесь есть и такой, забыл залить баки водой, и в итоге без воды остались не только мы, но и караул.
К обеду поезд втягивается на станцию, слышно постукивание многочисленных стрелок, и наконец поезд останавливается. Некоторое время ничего не происходит, лишь часовой, постоянно маячивший у открытого окна поправляет свою форму и пройдясь по вагону закрывает все форточки. В вагоне сразу же ощутимо теплеет, но тот же становится плохо дышать из-за смрада, накопившегося за долгую поездку. Хотя вонь ощущалась еще и при посадке. Вагон настолько пропитался всеми миазмами, включающими в себя человеческий пот, испражнения, запаха протухшей селедки, прочей еды, немытого тела, грязной одежды, и неизвестно чего еще, что никакое проветривание его не спасает от всего этого. А проводник, в обязанности которого, как оказалось входит приведение вагона в порядок, тоже не имеет большого желания наводить его как положено.
