Читаем Табиб онлайн бесплатно
Утро начинается с общей побудки. Здесь не изолятор, где после подъема можно опять прилечь. Сразу после подъема под присмотром какого-то прапорщика, выбегаем на физзарядку. Обежав вокруг здания администрации три раза, под его руководством выполняем физические упражнения. Краем глаза замечаю, что нечто подобное проходит и на общей территории. После зарядки бегом возвращаемся в помещение и нам дается пять минут на приведение себя в порядок. Оказываюсь у умывальника первым, тщательно чищу зубы, умываюсь и возвращаюсь к своей коечке. Вскоре появляется пухлый, розовощекий старшина с не сползающей улыбкой во все лицо, и под его приглядом, заправляем свои коечки. Он придирчиво проверяет заправку, и скидывает все на пол. Что-то сделано неправильно. Повторяю, все заново. После второго сброса постели, прошу его показать, как именно должна выглядеть койка.
— С этого и нужно было начинать. — ухмыляясь говорит он. Похоже это проверка на сообразительность. И подобные действия доставляют ему немалое удовольствие.
Уже под его руководством тщательно заправляю постель, неизвестно откуда появившимися похожими на штукатурные полутерки, дощечки с ручками отбиваю уголки по краю матраца, взбиваю и аккуратно устанавливаю подушку уголком вверх, на две ладони от края спинки вешаю полотенце «в клеточку». Вообще-то везде принято называть его вафельным полотенцем, но здесь несколько другие понятия о названиях. Вафлер это обиженый работающий ртом, поэтому сравнивать с ним полотенце, как-то не очень приятно, тем более, что другими здесь не пользуются, потому и «в клеточку». Прапорщик придирчиво оглядывает сделанную мной работу, кое-что приказывает поправить, после соглашается, что для первого раза сойдет.
После довольно сытного завтрака, состоящего из перловки с вкраплениями разваренного мяса, куска белого хлеба и чая, начинаются вызовы на беседу.
— Ну и что мне с тобой делать? — спрашивает вчерашний капитан, оказавшийся старшим воспитателем. — От медицинского кабинета ты отказался, профессии, как таковой не имеешь, а у нас принято трудиться. Или в блатные решил податься?
— Ну, какой из меня блатной, гражданин капитан. — отвечаю я. — А трудиться я совсем не против.
— Называй меня по имени отчеству.
Я киваю головой обозначая согласие и продолжаю.
— Я хороший автомеханик, Сергей Аркадьевич, есть права на управление автотранспортом.
— Вот как выйдешь отсюда, так и о правах будешь говорить, а пока забудь о них. Что же касается автомеханика, это мы проверим. А как на счет помощи руководству колонии?
— Ну какой из меня стукачек? Не годен я для этого.
— Ну это мы еще посмотрим, для чего годен, а для чего нет…
Карантин вместо пятнадцати обещанных дней сокращается до недели. Это даже к лучшему, делать здесь совершенно нечего, скука неимоверная. В комнате имеется шахматная доска без единой фигурки. Чтобы хоть как-то скоротать время лепим из хлебного мякиша шашки и устраиваем целые сражения. Утром оказывается, что слепленные нами пластинки исчезли бесследным образом. Сразу же все внимание обращается на Марусика, который тут же забивается в самый угол своей шконки не переставая, что-то быстро-быстро жевать. Переглянувшись между собой, решаем не трогать голодающего, но во второй раз, что-то лепить желания уже не возникает.
В понедельник с самого утра идем на местный склад где взамен своей одежды получаем здешнюю форму. Нательное белье, черные хлопчатобумажные брюки, куртку, и бушлат. На голову матерчатая шапка ушанка, набитая ватой, белые нитяные перчатки, две пары носок и грубые из толстой свиной кожи ботинки-гавнодавы. Тут же в соседней комнате переодеваемся и подхватив свои чемоданчики, уже освобожденные от гражданской одежды выстраиваемся возле выхода склада. На улице жуткий холод, по ощущениям около минус двадцати. Немудрено. Здесь хоть и Узбекистан, но почти самый его север, к тому же голая степь, с постоянными пронизывающими ветрами, и зимой, и летом. Зимой жгуче морозные, летом обжигающе горячие. Впрочем и летом по ночам довольно часто бывает холодно.
Со склада, с тем же сопровождающим старшим воспитателем, проходим сквозь решетчатую калитку и попадаем на зону. «Сбылась мечта идиота, что-то она принесет мне?» — невольно закрадывается мысль. Метров через двести доходим до отдельного домика, спрятавшегося за бараками. Местный штаб. Здесь туже собралась комиссия, распределяющая нас по отрядам. Вызывают по одному. Захожу, называю свою фамилию, имя, отчество, статьи по которым осужден и срок. Два капитана средних лет и полная с лоснящимся лицом некрасивая женщина с шишаком шиньона на голове и погонами майора рассматривают мое дело задавая обычные вопросы.
— Механик значит, — говорит один из них. — Ладно, посмотрим какой ты механик. Думаю, в третий?
Вопросительно смотрит на своих собеседников.
— Да, забирай, Василий Иванович. Если не подойдёт, перевести не проблема.
— На этом и остановимся. — подтверждает он и прихлопнув ладонью мое дело, произносит. — Третий отряд. Свободен.
