Читаем Табиб онлайн бесплатно
Здесь в четыреста семнадцатой камере, в отличие от прошлой в качестве смотрящего за порядком жил взрослый зек из местной обслуги. Как сказали пацаны, такое иногда случается. С одной стороны, это явный стукачок и поэтому лишнего в его присутствии говорить не следует, с другой он все же взрослый, значит и меньше проблем с тем же куревом или чаем, что тоже дает какой-то плюс, потому как у малолеток эти вещи отбирают при шмоне. Что же касается остальных, обычных для камеры развлечений, то наш «пахан» относился к ним с полным безразличием. По словам его самого, сидеть ему оставалось не больше полугода, потому он и согласился на такую своего рода «должность», в надежде тихо добрать оставшийся срок и свалить отсюда на волю. Его шконка располагалась в самом углу, и была огорожена от остальных коек несколькими простынями, развешанными по периметру, создавая небольшое уединенное пространство. При моем появлении он лишь высунул оттуда свой нос, заученно произнес несколько фраз касающихся порядка в камере и вновь скрылся с глаз. Больше до самого ужина, мы его не видели.
Начало следующего дня ознаменовалось вызовом на допрос. Первым делом, капитан ведущий мой допрос представился, затем предупредил меня об ответственности за дачу ложных показаний, после чего объявил статьи, по которым будет строиться обвинение. К ранее озвученным статьям о ответственности несовершеннолетних за совершенные преступления, незаконном получении вознаграждения в особо крупном размере, незаконном врачевании, добавилась еще одна. А именно статья 106 Уголовного Кодекса республики — Неосторожное убийство.
Удивленно посмотрев на следователя, я спросил.
— И кого же это я убил?
— Вот только не нужно строить из себя невинную овечку. — ответил мне следователь. — Ты прекрасно знаешь, что в результате твоего знахарства погиб человек. И скажи спасибо за то, что тебе инкриминируют всего лишь неосторожное убийство. Правильнее было бы использовать статью 102 пункт «Д» говорящую об умышленном убийстве совершенное способом, опасным для жизни многих людей. Ведь твое знахарство так или иначе подвергало опасности жизнь и других твоих пациентов. Только из-за того, что они выжили, после твоего лечения и была изменена статья. ПО совокупности преступлений тебе грозит наказание от трех до пяти лет. Возможно дадут минимум учитывая то, что ты несовершеннолетний, но это уже на усмотрение судьи.
— В принципе. — Продолжил следователь. — Мне не нужны твои показания или оправдания. Все свидетели по твоему делу опрошены, судебно-медицинская экспертиза проведена и ее вывод очевиден. Именно ты виноват в смерти Исламова Карима Исламовича. Я вызвал тебя только для того, чтобы ознакомить с обвинительным заключением и сказать, что дело сегодня будет передано в суд, который и вынесет соответствующее решение о твоем наказании. Когда именно он произойдет, тебя уведомят.
— Я не признаю себя виновным в сфабрикованным вами деле. — ответил я.
— Это ты будешь говорить на суде, когда тебе дадут слово. Я свою работу выполнил, ознакомил тебя с обвинительным заключением, остальное не моя забота. Поставь здесь свою подпись в том, что ты ознакомлен с ним.
— Я не буду ничего подписывать.
— Да и не надо. Мое дело предложить. — легко согласился капитан и я увидел, как он пишет «от подписи отказался» и расписывается.
— Ну вот в общем и все. — произнес он и нажал на кнопку, укрепленную на столе. В комнату тут же вошел один из конвойных, и капитан приказал увести меня обратно в камеру.
Вернувшись назад, тут же попал под град вопросов от сокамерников. Невпопад ответил на некоторые из них, но видя, что у меня нет настроения для подробного разговора вскоре от меня отстали. Все же как ни крути, но здесь тоже живут люди, которые прекрасно понимают мое состояние, хотя бы из-за того, что сами прошли или проходят через это.
Честно говоря, я ожидал нечто другое от нашего Советского Правосудия. Я конечно понимаю, что осудить можно любого, но можно было бы хотя бы сделать вид, что проводится какое-то расследование, вызываются свидетели, проводятся экспертизы. Так ведь ничего такого не было. Мне сразу предъявили дело, в котором все нужные документы были подготовлены. Даже если решить что все это было на самом деле проведено, и то можно усомниться, ведь невозможно исписать столько бумаги, судя по толщине папки, за два дня, ведь Усто-Керим умер только позавчера, а с момента моего лечения прошло больше трех месяцев, и ведь все было нормально.
Разумеется, при желании, я в любой момент смогу покинуть и камеру, и колонию, куда в итоге попаду, но ведь в этом случае я останусь без документов, хотя это и небольшая проблема, а вот возвращение в семью, будет уже проблематичным. Что ж, в конце концов и там живут люди, будет своего рода опыт, который может пригодиться в жизни. Тем более, что впереди лихие девяностые. И что-то из-за последних событий у меня пропадает желание бороться за такую страну. Хотя, может все-таки, что-то и придется поправить в истории.
