Читаем Совиные врата онлайн бесплатно
ГЛАВА 52
Спустя несколько минут верхнее отверстие скрылось из виду. На меня снова нахлынуло знакомое гнетущее чувство. В последний раз я испытывал его полтора года назад.
Особенно остро щёлканье зубчатых колёс напоминало мне о последнем спуске в земные недра, который мы совершили вместе с Премом. Вслед за этим поднялись тяжёлые, злые воспоминания. Приступы страха, ощущение тесноты, ужас перед падением в вечную глубину расползались в груди. И всё это время меня преследовали мёртвые чёрные глаза Према.
Когда гондолу впервые сильно тряхнуло, у меня на лбу выступил холодный пот. Пальцы заледенели. Коробок спичек дребезжал в руке.
Мне нужно было успокоиться: закрыть глаза, дышать глубоко и ровно. Только так я сумею выдержать следующие шестнадцать часов. Когда сердце забилось спокойнее, я зажёг керосиновую лампу, но убавил пламя до минимума, чтобы сберечь топливо. Свет ещё понадобится мне — и очень скоро: тогда, когда бесконечный страх и холод протянут ко мне руки из самой глубокой тьмы.
Я покосился на рычаг.
Нужно было всего лишь перекинуть рычаг, изменить направление вращения зубчатых колёс, а затем завести генератор.
Всё внутри меня дрожало. С каждым метром сомнения крепли — но вместе с ними росли и угрызения совести.
Я вспомнил свою клятву: больше не потерять ни одного человека. Трёх жертв за полнедели было более чем достаточно.
Но, возможно, я сам уже никогда не вернусь.
Если бы я сейчас прервал спуск, через два дня я мог бы занять каюту на борту «Скагеррака» и отправиться в Вену, где меня ждала Катарина. Летний перерыв закончился бы, начались бы спектакли. Я сидел бы в театральной ложе и любовался Катариной в постановке гётевского «Фауста». Навсегда забыл бы кошмар Шпицбергена, оставил позади все страхи.
Правда, мне пришлось бы рассказать ей о Лиисе.
Пока мысли метались из стороны в сторону, а рука сжимала рычаг, гондола неуклонно уходила в глубину. Я вдыхал серный запах и всё смотрел на рычаг.
Но я знал: если сейчас остановлюсь, упрёки и мучительные вопросы о судьбе Хансена будут преследовать меня всю жизнь. Я должен был это сделать — хотя бы ради того, чтобы обрести душевный покой. Поэтому я попытался больше не думать.
Осторожно я подошёл к краю платформы. Без защитной решётки я чувствовал себя человеком на плоту, дрейфующем посреди моря.
Я заглянул вниз. Гондола шла во тьму, словно по бесконечной дороге. Штормовые фонари, установленные через каждые пятьдесят метров, больше не горели. Мутное стекло, в котором отражался свет лампы, выплывало из темноты навстречу мне и исчезало наверху, над головой.
Стоило достаточно долго смотреть в бездну, как мной овладевало странное, почти неописуемое чувство. Через какое-то время мне даже почудилось, будто я слышу гудение раскалённых нитей, — хотя, разумеется, это было лишь игрой воображения.
Я посмотрел на часы. С начала спуска прошло всего двадцать минут. Значит, при скорости десять километров в час я находился лишь на каких-то трёх с половиной километрах под поверхностью.
Пальцы оставались ледяными и всё ещё дрожали. И всё же я знал: дальше будет только хуже — с каждым метром.
Я сел, скрестив ноги, в середине платформы рядом с лампой, сделал глоток воды и попытался подумать о чём-нибудь радостном. Но снова и снова приходил к выводу: в моей жизни нет ничего такого, что могло бы отвлечь меня дольше чем на несколько минут.
