Поскольку нам не позволили ни переписать пергаментные листы, ни сфотографировать их, я теперь, спустя неделю после посещения аббатства Мельк, привожу перевод профессора Мильке с латыни свободно, по памяти.
Что есть Царство Небесное? Полное отсутствие ада. И что есть ад? Полное отсутствие Царства Небесного. Подобно тому как существуют ангелы, ходящие по лицу земли, существует и их противоположность — отсутствие всякого ангельского начала. Но почему эти существа, лишённые ангельского, испытывают столь неодолимое стремление завладеть человеческим разумом, ввергнуть его в безумие и уничтожить? Ответ прост. Это их единственный способ покинуть ад.
В видении я узрел ад со всеми его демонами. Путь туда был долог и едва не стоил мне рассудка. Вначале я прошёл через врата, которые стерегли огромные пернатые птицы, уродливые и искалеченные. Их крылья касались моих щёк, но я не смотрел на них. Я щадил свои глаза, дабы не подвергнуть искушению веру. Я лишь ощущал их тёмное присутствие. Через эти врата я сошёл вниз, в глубочайшую тьму.
То, что далее описывал Фома Аквинский, было точным воспроизведением зоны Ван-Хансена — такой, какой она существовала на самом деле.
Меня сопровождало непрестанное дуновение ветра, пахнувшее серным дыханием смерти. И вместе с ним — звук взмахов крыльев. Они, а также странное эхо каждого моего движения стали моими неизменными спутниками на пути вниз. Законы мира, казалось, перевернулись. Это был мир зеркального отражения, где все направления менялись местами: верх становился низом, низ — верхом, лево — правом, а право — левом. Даже мысли в моей голове шли вспять, слова текли задом наперёд.
Я находился в пути часы, дни, недели, месяцы, даже годы — так мне казалось. Температура оставалась прежней, воздух — тем же, тьма — неизменной. Ничто не менялось. Меня будто окружала бесконечная вечность. И всякий звук одновременно был и не был — словно тяжёлое чёрное давление, снова и снова проходившее сквозь меня волнами.
Я перебил Мильке. На мой вопрос, не мог ли Фома Аквинский говорить о теневых волнах, профессор покачал головой. Он, кажется, сомневался. При известной доле воображения слова Аквинского, пожалуй, можно было истолковать и так.
Затем он продолжил перевод.
По прошествии эпохи, длившейся эоны, я наконец достиг дна. Горячая вода в дымящихся лужах закручивалась в другую сторону — не так, как я привык видеть в монастыре. Металлические пряжки на моих башмаках будто притягивала чуждая сила. Всё здесь, внизу, было странным.
Я хотел исследовать дальние помещения, но отвратительные совоподобные твари преградили мне путь. За вратами, как я предполагал, томились измученные души, жаждавшие покинуть этот ад и отыскать новые жертвы, чтобы ввергнуть их в смерть и безумие.
