Читаем Путь онлайн бесплатно
Что мог возразить на это Сухбат? Он промолчал, но в душе согласен был с Дугаром.
— Что думаешь делать дальше? Вернешься на старое место?
— Что ты! Разве меня примут обратно — вора и клеветника? Об этом я и не мечтаю.
— Напрасно ты так думаешь, Сухбат. Нигде не сказано, что человеку нельзя загладить ошибки прошлого.
— Может, меня взяли бы хоть на черную работу? Я бы так старался, так старался!
От громкого разговора проснулся и расплакался спросонья Ульдзийсурэн. Дугар принялся его успокаивать, поглаживая одной рукой. Тогда Сухбат опасливо, не спуская глаз с лица Дугара, посадил мальчика к себе на колени. Дугар ничего не сказал. Дальше они ехали молча. Ночь подходила к концу. Небо на востоке стало медленно светлеть.
— Светает, — тихо, словно про себя, сказал Сухбат.
— Что же, самое время для встречи старых боевых товарищей, — многозначительно заметил Дугар.
Сухбат робко положил свою ладонь на руку Дугара, державшую руль. И рука эта не отстранилась.
Зал Народного дома набит битком. Загорелые, обветренные лица дружно обращены к трибуне, на которой стоит оратор. Многим плохо видно, и они, как могут, вытягивают шею; другие, смирившись, смотрят прямо перед собой в чужую спину, стараясь не пропустить ни единого слова.
Перед докладчиком лежит стопка исписанных листов, но председатель Дорж в них не заглядывает. Он говорит о том, как отстоял и расширил монгольский народ за двенадцать лет свои революционные завоевания; о том, как в июне прошлого, тридцать второго года партия осудила левый уклон и наметила новый курс; о том, какие задачи поставили ныне партия и правительство перед работниками транспорта. Наконец, переходит к работе Монголтранса, как он развивается и какую пользу приносит народному хозяйству, — и тут зал затаил дыхание.
— В двадцать пятом году у нас было около четырех десятков старых, наполовину негодных машин, теперь — больше трех с половиною сотен грузовиков, несколько ремонтных баз, склады, конторы, автостанции. Открылись трассы в Хангай и Гоби, автомобили Монголтранса доставляют товары в самые отдаленные уголки страны, вплоть до ее рубежей. Прокладываются новые трассы, строятся дороги.
Не выразить, товарищи, никакими словами и цифрами, как велика помощь Страны Советов нашему государству. Но особенно драгоценна помощь в деле подготовки национальных кадров водителей и механиков. Сколько профессиональных шоферов вырастили русские инструкторы и на особых шоферских курсах, и, так сказать, в индивидуальном порядке!
Тут председатель Дорж сделал короткую передышку, а затем, оглядев притихший зал, заговорил о трудовой дисциплине, о чувстве ответственности за свое дело, о бдительности…
Дорж кончил, и зал дрогнул от аплодисментов. Выступали и другие ораторы, отмечали успехи и недостатки в работе.
Когда Дугар с Базаром вышли после собрания, было почти темно. То тут, то там в окнах вспыхивали яркие электрические огни. Кое-где на улицах горели фонари.
— Как хорошеет город! — сказал Базар. — Прежде, бывало, как сумерки, так словно в черную яму падаешь — дальше собственного носа ничего не видишь.
— Ты завтра едешь с почтой?
— Да. А ты груз повезешь?
— Повезу. Послезавтра выезжаю в Замын-уд. Теперь потеплело, дальняя дорога не так тяжела, как зимой.
— Сына опять возьмешь с собой?
— Нет, пусть дома посидит. Наша бабушка, как одна останется, места себе не находит.
— Хорошая у тебя теща, Дугар!
— Верно, повезло мне с тещей. Жену потерял, зато мать нашел.
— Неужели ты больше не женишься? Дэлгэр часто говорит, что ты слишком молод для одиночества.
— А я и не одинок. У меня есть сын.
— Но мальчику нужна мать!
— Бабушка есть — и хватит!
— Но ведь бабушка стареет, а мальчик растет, ей не управиться с ним.
На это Дугар не сказал ничего. Слишком больно вспоминать о прошлом. Кто может заменить ему Насанху? Нет уж, пусть пока все остается по-старому.
Наступила осень. Дни теперь летели быстро, точно стрела, выпущенная из туго натянутого лука. Скоро маленькому Ульдзийсурэну исполнится три года, и ему впервые постригут волосы, которых ножницы еще не касались ни разу. Теща готовится пышно отметить семейный праздник. Дугар не спорит с нею: он прикопил денег, купил мяса, вина, творога. В самый день рождения рано утром Дугар вместе с Ульдзийсурэном, Базаром и Дэлгэр поехали на кладбище. Мальчик обнял отца за шею, спросил:
— Что здесь, в земле?
— Ты еще мал, мой мальчик, не поймешь… Тут лежит твоя мама.
— А когда она встанет?
— Она всегда будет здесь спать.
— Ну и пусть! Мне, кроме тебя и бабушки, никто не нужен!..
— Ох, не говори так, сынок!
— Вырастешь, малыш, все узнаешь, все поймешь, — сказала Дэлгэр, слушая этот невеселый разговор.
По пути домой все молчали. У ворот их двора стояли два автомобиля и кони на привязи. Юрта Дугара уже была полна гостей.
— Пригласил, а сам исчез! — крикнул Алексей, но Кононов что-то ему шепнул, и тот сказал: — Извини меня, Дугар, я не знал, где ты был. А ну, Бовка, иди ко мне, — позвал он мальчика, и тот послушно пошел на зов.
