Читаем Путь онлайн бесплатно
— Здравствуйте! Почему вы встали так рано? — спросил Дугар, мигом забыв все свои страхи. — Вы говорите по-монгольски?
Но русский не понял; он покачал головой, снова улыбнулся, подмигнул Дугару и вдруг с губ его сорвался свист — настоящая песнь жаворонка. Вышел из своей юрты лама-домоправитель и позвал Дугара. Дугар оставил подле юрты свою колотушку и доху и, еще раз оглянувшись на русского, пошел на зов.
— Ну как, сон не сморил тебя ночью? — спросил лама, щуря и без того узкие глаза. — Выпей чаю да ложись.
До чего же вкусен чай с молоком и салом! И лепешка недурна. После завтрака Дугар лег, не раздеваясь, на войлочный коврик у двери. Проснулся он оттого, что лама тянул его за полу дэла.
— Проснись, парень, не то всю жизнь проспишь.
Дугар вскочил и вышел из юрты. И впрямь он спал долго — уже настал малый полдень{20}. Лама подвел Дугара к сваленным на земле бревнам и велел распилить их и наколоть дров. Пила и топор лежали рядом.
Дугар принялся за работу. Припекало солнышко, снега на дворе почти не было, только на поленьях наросла толстая ледяная корка. Пила с визгом скользила по льду, а если наталкивалась на сучок, то и вовсе срывалась, и Дугар едва успевал отдернуть руку. Время шло, а дело почти не подвигалось. Дугар приуныл, но работы не бросал, Пронзительно визжала пила, белые опилки оседали на лице и одежде.
— Сынок, поди-ка сюда, — раздался из юрты голос домоправителя. Дугар бросил пилу, вошел в юрту, и сердце у него радостно забилось — он увидел отца. Дугар считал себя совсем взрослым, а потому не бросился к отцу, а степенно поздоровался и сел рядом.
— Хороший сын у тебя растет, Ульдзий, — принялся расхваливать Дугара лама, — вот уже у самого гэгэна ворота караулит.
— Да, — соглашался Ульдзий, — повезло Дугару… Смотри, сынок, исправно неси службу, и бог не оставит тебя своими милостями.
Отец пробыл недолго, вдруг заторопился домой. Лама дал Ульдзию гостинцев — лепешку гавжи{21}, немного печенья. Отец смиренно благодарил, низко кланялся, едва не расшибая лоб об пол. Дугару наказал напоследок:
— Слушайся, сынок, благодетеля: в такое смутное время всего надежнее быть поближе к богу.
Дугар проводил отца до коновязи и вернулся к своему занятию. Но едва он взялся за пилу, появился домоправитель.
— Знаешь что, сынок, брось пилить для русских. По мне, пусть они все от холода околеют. Снеси им во флигель охапку да ступай наколи дровец для меня.
Ночью лужи замерзли, и Дугар скользил на ногах по крошечным ледяным озерцам — все-таки веселее время бежит, — но с рассветом чинно вытягивался у ворот. Так прошло дней десять. Кругом все было спокойно, и юноша, окончательно освоившись на новом месте, забирался ночью в повозку и дремал. Тогда днем ему не так хотелось спать за работой. Он приносил дрова во флигель и, если видел там высокого зеленоглазого офицера, быстро растапливал печку и уходил. Но чаще в доме бывал другой, тот, что пониже, и у него с Дугаром завязывался разговор. Русский знал несколько монгольских слов и, объясняясь, усердно помогал себе жестами. Бородатый бурят-переводчик обычно курил в дальнем углу или храпел на своей кровати. Кто были эти люди, приехавшие издалека в глухой монастырь, Дугар не знал. Да и, сказать по правде, не это занимало тогда его мысли. Повозка — или машина, как называли ее русские, — владела всеми думами Дугара. Он уже знал о машинах немало. У каждой впереди два выпуклых стеклянных глаза, внутри слева — какая-то круглая черная штука. А где прячется волшебная сила, которая движет машиною? Ему так хотелось увидеть, как машина побежит! Но, увы, русские на своих машинах не ездили; только подходили к ним время от времени и, подняв спереди крышку вроде железной дверцы, долго копались внутри. Дугар издали молча наблюдал за каждым движением русских.
Светловолосый просыпался раньше других и выбегал во двор, чтобы поразмяться. Всякий раз он подходил к Дугару и брал его за плечи, словно приглашая побороться: но Дугар стеснялся. Русский показывал пальцем на какой-нибудь предмет, и Дугар называл его по-монгольски, а тот старательно повторял. Иногда, подойдя к Дугару, он выговаривал целую короткую фразу: видимо, его учил переводчик. Если Дугар понимал, русский удовлетворенно смеялся. Однажды русский спросил у Дугара, как его зовут.
— Дугар, — повторил русский. — Хорошее имя. Он указал на себя: — А я Егор.
— Егор — хорошее имя, — повторил Дугар, в свою очередь, и оба громко расхохотались. Егор даже в ладоши захлопал. Теперь они могли называть друг друга по имени. Иногда Егор называл предметы по-русски, и Дугар запоминал непокорные русские слова. Так тянулись дни, оживляемые лишь этими недолгими беседами.
Дугар колол дрова. Он загнал топор так глубоко, что долго не мог вытащить. Пока он бился над поленом, кто-то тихонько его окликнул:
— Дугар!
