Читаем Путь онлайн бесплатно
— Ничего, лучше, — отвечает он как можно небрежнее. Тяжелый перелом ноги и большая потеря крови очень долго не давали ему подняться. Госпиталь был русский, но принимал и монгольских цириков. Несколько раз менял он свое расположение, однако после взятия монастыря Дайчин-вана вот уже месяц оставался на одном месте. Здесь же, в монастырском поселке, разместился и штаб армии западного направления. Цирики добивали остатки белогвардейских банд, все спокойнее становилось на монгольской земле. Шла молва, что после боя в лесу Дух барон Унгерн хотел перейти русскую границу, но натолкнулся на красный разъезд. После этого он сперва метался по Монголии, словно бешеный пес, а потом был арестован. Но слишком уж много разноречивых слухов доходит до госпиталя — не всегда поймешь, где правда.
Первое время Дугар просился домой, к отцу. Но врач объяснил ему, что рана серьезная и что, если он не хочет остаться без ноги, надо повременить. Дугара навещали однополчане, приезжал и Даш.
Дугар очень скучал. В палате было душно, пахло незнакомыми лекарствами. Поэтому, едва поднявшись с постели, он стал выходить во двор и проводил там целые дни. Знакомых у него не было, если не считать недавно прибывшего Сухбата. Тот был легко ранен в руку и разгуливал по всему госпиталю, балагурил, заводил товарищей. Один из местных жителей, то ли родственник Сухбата, то ли старинный его приятель, постоянно его навещал. Никогда не приходил он с пустыми руками, в сумке всегда полным-полно разной снеди — жирное, вкусное мясо, сливки, творог, чего там только не было! Все эти лакомства Сухбат щедро делил с товарищами. Для Дугара он приберегал все самое вкусное и не переставал твердить, что они неразлучные боевые друзья. Угощение Дугар съедал, но грустил по-прежнему. И теперь, когда Дугар сел на скамейку, Сухбат, заслонясь от солнца левой рукой, спросил:
— Что это ты, малыш, всегда такой, словно тебе свет не мил?
В голосе Сухбата слышалось неподдельное сочувствие, и Дугар, помолчав, ответил:
— Совсем я извелся: не знаю, жив ли отец…
Сухбат понимающе кивнул.
— Какая бы ни была забота, а надо держать себя в руках. Иначе не поправишься. Мужчина должен быть терпеливым, на то ведь он и мужчина! Если кто из знакомых поедет в ваши края, попросим разузнать о твоем отце.
Дугар приободрился. Громко скрипнула калитка: к Сухбату пришел его постоянный посетитель с тяжелой сумкой в руках. Дугар смотрел на ясное небо, стараясь не вслушиваться в чужой разговор, но слышал каждое слово.
— Куда же вы направитесь после лечения, уважаемый Сухбат? — спрашивал низкий, приятный голос.
— На родину скорее всего… Отец, наверное, совсем истосковался. Все думает: что-то там с его сыном? — глуховато отвечал Сухбат.
— В такие времена всякое может случиться, — пророкотал бас. — Вполне понимаю беспокойство вашего отца.
— Вероятно, конь для меня найдется? Если только белые или гамины всего не отняли.
— Конь у вас будет, и не один.
— Как так?
— Еще весною я занимал деньги у вашего отца. Обещал вернуть лошадьми. Вот случай и представился.
— Вон оно что! Сколько ж коней?
— Пятнадцать.
— Слишком много. Придется тебе их продать. Может, я сперва поеду в Ургу, мне понадобятся деньги.
— Но ведь ваш отец заказывал этих лошадей для уртонной службы.
— Все равно продай. В столице я сумею купить не хуже, — настаивал Сухбат.
— Как знаете. Мои кони тоже хороши. — В голосе говорящего послышалась обида.
Дугар удивлялся: стало быть, Сухбат — богатый человек? Отец держит уртонную станцию? Дугар обернулся было к Сухбату, но тот уже шел к калитке: выздоравливающим не запрещали покидать двор госпиталя.
Вечерело, но возвращаться в палату не хотелось. Дугар просидел бы так до самой темноты, если бы не русский доктор в белом халате. Он увел Дугара на перевязку, долго осматривал рану на груди и наконец с улыбкой сказал:
— Все идет хорошо, паренек.
Раненые понемногу выздоравливали и один за другим покидали госпиталь. На их место поступали новые, занимали опустевшие койки. Рана Сухбата зажила окончательно, и он тоже готовился к отъезду. На прощанье он погладил Дугара по плечу:
— Ну, малыш, поправляйся скорее. Я еду в столицу. Встретится человек из твоих краев — обо всем расспрошу и дам тебе знать.
И Сухбат уехал, оставив Дугару целую груду жирного, рассыпчатого печенья. Шло время, и юноша быстро поправлялся. Вскоре русский доктор снял повязку с ноги Дугара и обещал выписать его в ближайшие дни. Дугар рассчитывал уехать прямо домой и, узнав, что никого из его взвода со службы не отпустили, несколько огорчился. Взвод Даша стоял в монастырском поселке Вана. Когда Дугара выписали из госпиталя, Даш прислал ему прежнего его коня. Увидев хозяина, конь, успевший привязаться к Дугару за время боев, радостно заржал. Дугар подумал: «Бессловесная тварь, а понимает, что прежнего хозяина больше нет и что один я у него остался».
В казарме, куда прибыл Дугар, знакомых оказалось мало. Из тех, кого он повстречал впервые, сразу как распрощался с Егором, осталось всего семеро. Дугар был вправе считать, что ему повезло на войне.
