Читаем Путь онлайн бесплатно
Сухбат не отозвался, не повернул головы: он глядел прямо перед собою, на мутно белеющую в темноте дорогу.
— Домой возвращаюсь, — сказал он, когда Дугар уже перестал ждать ответа.
Дугар исподтишка рассматривал прежнего приятеля. Ничего не осталось от Сухбата, кроме рябой его физиономии. Куда девались молодцеватая выправка, высокомерный вид? Он исхудал до неузнаваемости, остро торчали скулы, глаза смотрели угрюмо из глубоких впадин. Что он делал, бедняга, один в степи, среди ночи, как очутился здесь? Внезапно Сухбат проговорил:
— Да, старик возвращается домой. Только вот подвезти его некому — даже телеги попутной не смог найти, все заняты в это время, никому до путника и дела нет.
Дугар понимал, что Сухбат лжет, но промолчал.
— А сын твой здорово подрос, на мать удивительно стал похож.
Тон, которым были произнесены эти слова, все поведение Сухбата выдавали крайнее его замешательство. Он не смел взглянуть в лицо своему бывшему другу — не хватало на это сил. А ведь и он мог бы вести один из грузовиков в этой колонне! Теперь это казалось Сухбату таким немыслимым, таким недосягаемым счастьем, что слезы против его воли наворачивались на глаза. Ах, если бы можно было вернуть назад несколько лет! Дугар никогда его не простит. Да и нет ему прощенья! Но почему он так спокоен, Дугар? Почему ни о чем не спрашивает? Ведь он наверняка знает, какую гнусную роль сыграл Сухбат в его жизни. Уж лучше бы кричал, бранился, лучше бы выбросил на дорогу посреди степи — и то было бы легче!..
После того как Сухбата уволили с работы, он принялся вовсю торговать ворованными запасными частями. Попался, его судили, дали два года. В трудовой исправительной колонии было у него достаточно времени, чтобы подумать о прошлом. А прошлое это проходило перед ним сурово, беспощадно. Как могло произойти, что он, честно сражавшийся за народную власть, вступил на скользкий путь воровства и клеветы? Иногда ему казалось, что все это лишь тяжелый сон. На лесозаготовках он трудился до полного изнеможения — ему нужно было забыться. Но, несмотря на усталость, по ночам воспоминания мучили его по-прежнему, он судил себя беспощадным судом поздно пробудившейся совести. Почему он не обуздал своей жажды мести? Ведь сумел же он вовремя остановиться и не пойти вслед за Дэгэху до конца!
— Долго мы с тобой не видались, Сухбат, — нарушил затянувшееся молчание Дугар. — Ты бы рассказал, как жил эти годы. — Сухбат только горько вздохнул. — Тогда скажи хотя бы, как ты очутился в степи.
— Из-под земли выскочил. Удивил я тебя, наверно?
— Отчего же?
— Да оттого, что тебе, я думаю, и во сне не снилось вот так со мной встретиться.
— В жизни всякое случается…
— Скажи, Дугар, почему ты взял меня в машину? До тебя несколько грузовиков останавливались, но водители, видно, узнавали меня, и ни один не захотел посадить. Наверно, вид у меня очень страшный. Так почему же ты не проехал мимо? Ведь я принес тебе столько горя!
— Не будем начинать этот трудный разговор. Что и говорить, туго мне пришлось, Сухбат. Но теперь все позади.
— Да, хотел я подножку тебе подставить, да сам и свалился. — Дугар искоса поглядел на него. — А самое главное — жил я не так, как следовало, — глухо продолжал Сухбат. — Возвращаюсь я из тюрьмы… Что еще ты хочешь знать обо мне, Дугар?
— Если тебе трудно говорить, то не надо… Только я так думаю, Сухбат: тебе уже до пятидесяти недалеко, и если ты хоть к этому возрасту взялся все-таки за ум — это тоже хорошо. И пора нам покончить с нашею враждой, верно?
— Куда уж вернее.
Сухбата словно прорвало — он спешил высказаться, словно боялся, что Дугар не успеет выслушать его в этот раз, а другого случая может и не представиться.
— После того, как тебя уволили, Дугар, я и сам долго на базе не продержался. Отца моего раскулачили, но меня это никак не задело — меня сгубила жадность. Я воровал на работе, это открылось, меня выгнали, и тогда я стал приторговывать краденым. И, конечно, попал в тюрьму. Дал я себе тогда страшную клятву: если выйду, начну новую жизнь, чего бы это ни стоило. Смешно — задумался о новой жизни на старости лет!.. Дали мне два года, но я вышел досрочно, по амнистии. Решил идти в Улан-Батор пешком. Тут ты и подобрал меня… Все жадничал, хотел жить лучше, богаче всех. Жадность превращает человека в скота, в зверя, отнимает у него друзей и родных. На том я и с Дэгэху сошелся, попал к нему в руки. Если бы ты знал, какое волчье нутро у этого человека! Он меня все время подбивал против тебя. Хотелось бы мне повстречаться с ним еще раз — пощады ему не будет!
— Дэгэху уже прошел свой путь до конца, — сказал Дугар. — Больше он своими преступными делами заниматься не будет.
— Как так?
— Да так, что стакнулся он с контрреволюционерами, бежал в Ара-Хангайский аймак, участвовал в мятеже.
— Он арестован? Убит?
— Арестован, но у него тяжелое ранение, едва ли он выкарабкается.
— Да, у каждого своя дорога…
— Нет, Сухбат, у большей части народа дорога одна, а сходят с нее, избирают свою только те, кому не по душе наш общий путь.
