Читаем Помор онлайн бесплатно
Фёдор и Марьяна стояли рядышком и смотрели на запад, где садилось солнце, прерию наполняя чернотной темью, а небеса расписывая золотом и царственным пурпуром.
От самого большого костра, где кружком сидели переселенцы, долетел дружный смех, а потом зазвучала песня «Дом на лугах»:
Идём! Идём! По чудесной земле,
С надеждой в сердцах
И с силой в руках…
Туда, туда, едем вдаль со мной,
Где буйные травы,
Где ветер шальной…
Туда, туда, едем вдаль со мной,
Мы построим там дом на лугу…
[1]
[2]
[3] Это был стандартный набор продуктов на одного взрослого переселенца.
[4] Ещё в начале 1860‑х годов Джон Боузмен проложил тропу своего имени на золотые прииски Монтаны через земли индейцев дакота (сиу). Три года спустя по землям дакота, шайеннов и арапахо протянули ещё одну дорогу — Боузменский тракт, соединивший шахтёрские городки Западной Монтаны с Орегонским путём. Вождь оглала Красное Облако возглавил «движение Сопротивления». В декабре 1866‑го воины вождя по имени Неистовый Конь перебили отряд капитана Феттермана, а летом 1867‑го Красное Облако вовсю теснил белых в районе реки Паудер. Осенью 1868‑го бледнолицым пришлось заключить мир с краснокожими.
[5]
[6] Капитана, то есть начальника каравана, выбирали сами переселенцы. Должность эта была хлопотная, и не все с нею справлялись.
[7] Прозвища трейдеров на бирже: «быки» играют на повышение, «медведи» — на понижение.
Глава 12. КАЛИФОРНИЙСКАЯ ТРОПА
Вереница фургонов катилась по прерии, следуя набитой колее. Караван за караваном проходил здесь, следуя на Запад, чтобы хоть там исполнились мечты простого человека. Иметь свою землю — столько, сколько займёшь! Это ли не заветное желание? Растить детей, твёрдо зная, что ты способен не только прокормить их, одеть да обуть, но и обучить, оставляя в наследство не одни лишь долги… Люди бежали из перенаселённой Европы, рассечённой границами, межами, кастовыми предрассудками, чтобы здесь, за океаном, найти своё счастье.
Не всем везло в дороге — целый ряд безвестных могил, порой отмеченных крестами, тянулся вдоль Калифорнийской тропы. Попадались остатки сожжённых фургонов и кости тягловых лошадей, выбеленные солнцем и дождями.
День за днём одолевались долгие мили пути. Скрипели фургоны, топали копыта. Скорость передвижения была столь мала, что даже дети шагали рядом с возками, не слишком‑то поспешая. Ребятня не просто так разминала ноги, а была занята делом — подбирала по пути горючее — случайные ветки или сухой бизоний кизяк — и складывала его на чуть провисшие холщовые полотнища длиной почти с фургон, подвешенные под днищами за уголки. А больше и не было ничего, годного на растопку, — бесконечная прерия расстилалась во все стороны. Ветер перевивал травяные космы, здорово похожие на волны зелёного моря, небо покрывало всё видимое пространство блекло‑голубым куполом, и верилось, что Земля — плоская.
Когда начинало вечереть, Кэп Гриффин крутил рукою над головой, подавая возницам сигнал — остановка, мол, ставим фургоны в круг. Пока дозорные бдили, разгорались костры, начинало тянуть вкусными запахами готовки, да так, что даже трусоватые койоты вили круги, жадно принюхиваясь и скуля.
Караван двигался на Запад медленно, но неумолимо. Чудилось, ничто не могло помешать переселенцам, никто не был способен перейти им дорогу. Они смеялись всё беззаботней, распевали песни всё громче, радуясь новой жизни, ожидавшей их где‑то там, за Скалистыми горами. Неделя за неделей проходили спокойно, скучно, нудно даже, и эта иллюзия всеобщего умиротворения сыграла‑таки роковую роль.
Вечером, когда переселенцы разбивали лагерь на бережку Литл‑Кау‑Крик, из разведки вернулся Ларедо. Присев на корточки у костра, он спокойно доложил:
— Видел следы неподкованных пони.[1] Двадцать всадников. Следов травуа[2] нет.
— Стало быть, — медленно проговорил Захар Гирин, — скво тоже нет. Это военный отряд.
— Натурально, — поддакнул Иван.
Шейн молча кивнул, пряча волнение, а князь поднялся со своего места, сказав:
— Схожу, передам Гриффину.
Капитан каравана встревожился от переданного известия и попытался донести своё беспокойство до остальных, но у него это плохо получилось — людям не хотелось верить в близкую опасность, у них просто в голове не укладывалось, что все страшилки, рассказанные про индейцев, не досужие выдумки, а недобрая правда.
С утра, набрав полные бочонки и фляги воды, фургоны тронулись в путь, выстроившись по новой, — порядок следования менялся каждый день, чтобы никому обидно не было.
Оставив позади ручей Биг‑Кау‑Крик, караван ближе к вечеру одолел двадцать миль, возки уже подкатывали к излучине реки Норт‑Платт.
