Читаем Помор онлайн бесплатно
— Позвольте вам представить Теодора Чугу, — торжественно провозгласила Марион. — А это Павел Туренин, русский князь!
Лишь теперь Фёдор разглядел сухопарого, моложавого старика в длинном чёрном сюртуке с бабочкой, совершенно седого, с пышными усами и бакенбардами а‑ля Александр II, а рядом с ним раздобревшую даму в тёмно‑лиловом атласном платье, с голубыми страусиными перьями на маленькой шляпке.
— Селертон Уортхолл! Элспет Кармайкл!
Дед Марьяны кивнул довольно дружелюбно, а вот «тётя Элспет» оставалась холодна.
В гостиной между тем становилось людно.
— Это моя кузина, — шептала мисс Дитишэм, представляя Фёдору гостей, — Эмма Рикрофт. А вот кузен Седрик. Друг семьи — Брайен Леффертс. Полковник Дермот Листердейл. Доктор Руфус ван Олдин…
— Ваше сиятельство, а встречались ли вы с императором? — бархатным голосом спросила мисс Рикрофт.
— Безусловно, мэм, — церемонно ответил Туренин.
— И всё же вы выбрали свободу? — томно осведомилась Эмма.
— Считайте это прихотью чудаковатого русского, мэм!
— А вы тоже кназ? — вцепилась кузина Марьяны в Чугу.
Уловив смешливую улыбку мисс Дитишэм, Фёдор вывернулся:
— Я тоже направляюсь на Запад, мэм.
Потребовалось вмешательство Марион, чтобы вывести его с «линии огня».
В это время гомон, доносившийся из комнат, усилился, перебиваемый восклицаниями, и в гостиную вошли трое. Впереди шагал коренастый и плотный мужчина лет тридцати пяти, с лицом холёным и властным. Одет он был очень богато, всякая вещь на нём словно кричала: «Я дорого стою!»
Маленькие глаза коренастого, чуть навыкате, смотрели остро, как бы оценивающе, а тонкие губы кривились в снисходительной, слегка презрительной усмешке.
— Это сам Мэтьюрин Гонт, — шепнул князь, — здешний миллионщик, воротила с Уолл‑стрит. Холодный и безжалостный, как спрут.
— Не совсем так, — проговорила мисс Марьяна. — Похоже, что Гонт получает искреннее удовольствие, когда разоряет своих жертв, а щупальца он запустил повсюду — в золотые рудники, в угольные шахты, в железные дороги…
Фёдор, впрочем, не слушал своих друзей. Его вниманием завладели двое, пристроившиеся к богачу. Пожилой человек своею окладистой бородой и ухватками напоминал купца какой‑то там гильдии. Под ручку с ним ступала высокая, стройная девушка в платье цвета сёмги, отделанном по подолу чёрными плиссированными рюшами. Её золотистые волосы были заплетены в толстую косу и украшены ниточкой жемчуга.
Завидя эту молодую особу, Чуга испытал «сердечный укол» — уж больно лепа была девица. «Больно лепа…»
Воистину, великий, могучий русский язык бледнеет перед женской прелестью! Какими словами передать чудную гармонию плотского и духовного в фигуре младой красавицы, когда жадный глаз ухватывает пленительный очерк груди, узину талии, крутой изгиб бёдер и лишь потом замечает некий внутренний свет, словно отводящий похотливые взгляды? Как описать обаяние незнакомки, очарование её улыбки или выражение карих очей, то насмешливое, то с затаённым искусом?..
— Кто эта барышня? — выговорил помор.
Мисс Дитишэм внимательно посмотрела на него и ответила:
— Её зовут Наталья Саввишна Коломина. Она из Форт‑Росса,[17] что в Калифорнии. С нею дядя, Пётр Степанович Костромитинов, русский вице‑консул в Сан‑Франциско.[18] — Помолчав, Марион добавила не без коварства: — Наталья помолвлена с мистером Гонтом.
— Да неужто? — буркнул Фёдор, чуя сильнейшее раздражение.
— Ага! — мило улыбнулась мисс Дитишэм.
Гости разбрелись по гостиной. Мужчины кучковались вокруг Гонта, словно придворные близ монарха, женщины разбрелись по парам. Мисс Коломина скучала в одиночестве.
Чуга приблизился к ней и слегка поклонился.
— Меня зовут Чуга, — сказал он на родном языке, — Фёдор Чуга.
— Вы русский? — воскликнула девушка.
— Из поморов мы.
— Очень приятно, Фёдор! А я — Наталья. Давно вы в Америке?
— Первый день, — признался Чуга.
— О‑о! Это очень большая страна! — оживилась Наталья. — Россия, конечно, побольше, но я не выезжала дальше Новоархангельска.[19] Папенька с маменькой мои из Москвы будут, а сама я родилась в Форт‑Россе. Там, вообще, много наших…
— Никогда не был в Калифорнии, — улыбнулся Фёдор. — Расскажите, как там.
— Там здорово! — с чувством сказала Коломина. — Форт‑Росс… он у залива Румянцева, а ещё там рядом река Славянка.[20] Ранча Петра Степановича — как раз на её южном берегу…
— Как‑как? «Ранча»?
— Ну да! Мексиканцы‑то всё по‑своему лопочут, на «о» — ранчо, а мы по‑нашенски. Ранча у Петра Степановича большая, её даже по‑другому зовут — село Костромитиновское. Там у него и усадьба, и кажимы для бакеров…[21] Всё есть! Ранча Абросима Хлебникова почти рядом с заливом, мы её зовём «Хлебниковскими равнинами». А хозяйство Черных дальше всего от крепости, прозывается оно на всякий манер — и «Новая ранча», и «Равнина Черных», а сам Егор Леонтьич говорит по‑простому: «Ранча Черных». Ещё там бостонец[22] один есть, Купер его фамилия, тоже скот разводит. Он держит ранчу верстах в тридцати от нас, вверх по Славянке. И мексиканцы с коровами дело имеют — тот же дон Гомес… Но наших всё равно больше — Круковых, Кусковых, Шелиховых, Ротчевых. Коломиных…
