Читаем Помор онлайн бесплатно
Бакеры с готовностью загоготали. В предрассветных сумерках разгорелись костры, и началось клеймение.
Захар отделил от стада бычка и раскрутил лассо. Петля не упала даже, а метнулась, как змея, мгновенно охватывая шею тельца, и тот рухнул в пыль, барахтаясь всеми четырьмя конечностями. Лошадь Гирина тут же замерла, упираясь в землю. Захар примотал лассо вокруг луки седла и поволок мыкавшего бычка к костру поближе.
С таврами работали Ларедо и Сёма. Шейн схватил бычка за уши, развернул ему голову и сел на неё, чтоб тот не рыпался.
— Ляжь, зараза!
Исаев снял петлю лассо и уложил неклейменого поудобнее — одна задняя нога бычка была вытянута, а другая подогнута. Ларедо тут же подскочил и прижёг животину тавром — запахло палёной шкурой.
Ветра не было, скоро этим бесподобным амбре да гарью костров несло отовсюду.
Ларедо доверил Чуге калить клейма на костре, и тот едва поспевал передавать ковбоям разогретые железки, светившиеся оранжевым, и совать в огонь остывшие.
Когда солнце встало над горизонтом, алое, как большое круглое тавро, несколько десятков неклейменых бычков заполучили метку на левую или правую ляжку.
А уж быки в стаде были таковы, что невольно внушали трепет. Некоторые из них весили по тысяче шестьсот фунтов и, когда поднимали головы, становились выше лошадей. Настоящие буйволы, они легко впадали в бешенство, готовые размазать в фарш пешего или конного вместе с лошадью. Вовсе не даром ковбои не расставались с револьверами — только меткая пуля могла остановить разъярённую бестию.
— Трогаемся, трогаемся!
— Погоняй, шоб вы сдохли!
— Хоу, хоу!
Коровы послушно двинулись следом за громадным вожаком, и вот всё стадо отправилось в путь, кивая рогатыми и безрогими головами.
С одного края стада ехали братья Гирины. Ларедо и Семён — с другого. Стадо тронулось, и первые несколько вёрст его гнали трусцой. Чуга с Турениным глотали пыль позади стада, подгоняя отставших коров и воюя с теми, кто рвался обратно. Фургон ехал в стороне, куда не долетал прах из‑под копыт. Правил им самый хитрый — Фима Беньковский.
Шейн, переживавший за всё разом, вернулся в конец стада и пошёл стегать отстававших бычков свёрнутым лассо.
— А ну шевелись, травяные мешки! Больше жизни, дохлятина!
В это время задул сильный ветер с востока, относя в сторону непроглядную тучу пыли, и Чуге открылось стадо.
Коровы продвигались на север, к Канзасу, — шевелящаяся бугристая масса за завесой пыли. На длинных и коротких рогах поблескивало солнце.
Рыжие, коричневые, пёстрые спины раскачивались как море. Быки, коровы — огромные, полудикие — легко впадали то в панику, то в ярость и были готовы атаковать хоть волка, хоть человека, хоть лошадь.
— А индейцы тут не сильно достают? — поинтересовался Туренин.
— Давеча их видали аж в устье Бразоса,[5] — ухмыльнулся Ларедо, — полсотни свирепых мальчуганов в боевой раскраске! А ну веселей, веселей, пожива для канюков!
Чуга хмыкнул только, добавляя бычкам прыти. Ходьба разогрела животных, и теперь не только пылюка мучила следующих за стадом, но и опалявший лицо смрадный жар, источаемый тысячами пудов «самоходного мяса». Перегон начался.
[1] Крытый конный фургон, приспособленный для движения по прерии. Производились неизвестным фабрикантом, изобретшим также сгущённое молоко. За образец были взяты повозки, которыми пользовались голландские переселенцы из Пенсильвании, осевшие в долине Конестога.
[2] Загон.
[3] Автору тоже известен «адрес» аллюзии…
[4]
[5] Река в центральном Техасе, впадает в Мексиканский залив.
Глава 9. ТРОПА ЧИЗХОЛМА
Обычно в полдень у стада случался «обеденный перерыв» — коровы останавливались попастись. Нагуляв аппетит по дороге, животные умиротворённо хрумкали.
Чуга тяжело слез с седла и постоял немного, распрямляя затёкшую спину.
— И как вам пылюка со штата Тухес?[1] — жизнерадостно спросил Фима.
— Не распробовал ещё, — проворчал Фёдор.
Беньковский весело засмеялся и ударил в треугольник.[2]
— Эй, проглоты! — крикнул он. — Обедать!
Чуге досталась ха‑арошая порция густой мясной похлёбки с бобами — полная оловянная миска. Осторожно поставив её, помор наскоро сполоснул лицо и выхлебал кружку воды. Довольно выдохнув, словно остограммившись, Фёдор взял в зубы пару лепёшек с пылу с жару и направился в тенёк, под дерево. Кряхтя, устроился, с облегчением опираясь на ствол спиною — не вернулась пока ещё сила молодецкая, ослабли члены… Ничего, это дело наживное.
— У вас не занято? — спросил, ухмыляясь, Туренин, обеими руками держась за края горячей миски.
— Присаживайтесь, сэр, — церемонно ответил Чуга, — только траву не измажьте своей грязной задницей.
— А сам‑то! — фыркнул князь. — Всё лицо в разводах!
Фёдор не ответил — он вгрызался в кусок лепёшки, зачерпывая ложкой пахучую похлёбку.
— Вкуснотища!
