Читаем Поместье Элдрит онлайн бесплатно
Линкс замедляет шаг и садится на корточки возле дерева, чтобы убрать кучу листьев. Я подхожу, чтобы лучше видеть, что он делает. Из-за быстро меркнущего света трудно разглядеть детали, но в поле зрения безошибочно попадает отрубленное предплечье и татуировка уробороса на внутренней стороне локтя. Не мешкая, он кладёт мою конечность в самодельную сумку и продолжает идти, снова осматривая окрестности.
Я чувствую себя слишком тяжёлой, чтобы идти дальше. Я застываю на месте, как будто земля поглотила меня и оставила смотреть на мешок, который слишком сильно провис, чтобы в нём была всего лишь часть конечности.
Линкс здесь, чтобы собрать меня по кусочкам и… защитить нас.
У меня сдавливает горло, и становится трудно дышать. Затем он снова останавливается и слегка наклоняет голову, безмолвно приглашая меня следовать за ним. Сжав челюсти, чтобы сдержать эмоции, я заставляю себя идти, пока не оказываюсь рядом с ним.
На этот раз, пока мы идём, я знаю, что ищу. Из-за заходящего солнца становится труднее разглядеть, что нас окружает. Я подумываю предложить продолжить поиски утром, но сегодня вечером нам всё равно нечем заняться.
Или завтра, или послезавтра.
Когда тишина начинает кусаться, а одиночество впивается в меня своими когтями, я говорю то, что хотела сказать с того момента, как он открылся мне.
— Расскажи мне о своём брате.
— Он ненавидел кашу.
Отсутствие колебаний и презрение в его ответе застают меня врасплох. Я не могу сдержать смешок; уголок рта дёргается, складываясь в полулыбку, когда я поднимаю на него взгляд, а он хмуро смотрит на мои губы, будто не может понять, что с ними не так.
— У меня с твоим братом есть кое-что общее.
Он невесело усмехается и качает головой.
— На окраине города росла сосна, у которой он всегда хотел поиграть, потому что там жила семья енотов. Когда наша мама была жива, он однажды подошёл совсем близко к детёнышу енота, чтобы покормить его крошками чёрствого хлеба.
Я перестаю улыбаться. Нечто подобное произошло с Эллой, когда к нам в гости приехала моя бабушка. Она испугалась енота, который осмелился подойти к нашему заднему двору, и кричала так, будто он собирался её убить. Но животное не обратило на неё внимания и с радостью приняло угощение от Эллы. Папа счёл это забавным. Мама закатила глаза. Пару дней спустя разразился скандал, потому что я оставила курицу для бездомной кошки, которая бродила по нашему участку. Мама заперла меня в комнате до конца недели, и я больше никогда не видела эту кошку.
Мои родители никогда не должны узнать, что я умерла. Они должны гнить в своих камерах до конца жизни — они не смогут подать апелляцию.
— Я нарушил данное ему обещание.
Я резко моргаю, переключая внимание на Линкса. — Что? — Я что-то пропустила?
Он не отвечает. Секунды тянутся так долго, что я уже думаю, что он никогда не ответит. Поэтому, когда он всё-таки говорит, я ловлю каждое его слово.
— Мы не ездили туда уже несколько недель, потому что мне постоянно приходилось работать. В тот день, когда меня убили, я пообещал сводить его туда, если он согласится ходить в школу.
Я опускаю взгляд, пока мы вслепую бредём по лесу.
— И ты даже не успел с ним попрощаться.
Он качает головой. — Думаю, у нас с ним есть кое-что общее.
Меня охватывает чувство понимания. То, что ощущается как дружеское участие и помогает мне вырваться из изоляции. Я не жалею Линкса, но чувствую его боль как свою собственную и понимаю, что вижу её. Горестные морщины, которые формируют его силуэт. Резкие черты его лица, которые никогда не смягчаются, если только не выглядят пустыми.
Я хочу прикоснуться к нему: взять его за руку или обнять, чтобы он знал, что я понимаю, но я знаю, что он этого не оценит. Он бы вышел из этого уязвимого состояния, в котором пребывает, и снова воздвиг бы эти стены. Поэтому я довольствуюсь словами.
— Мне жаль, что ты потерял друга, Линкс.
Линкс напрягается, как будто я его задела, и замыкается в себе. Что не имеет смысла, ведь он без тени сомнения сказал мне те же слова.
Что-то всплывает в моей памяти. — Ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Линкольном?
Его глаза встречаются с моими, и ночные создания, кажется, замолкают, когда его низкий голос эхом разносится между деревьями.
— Для тебя Линкс подойдёт.
Любые слова застревают у меня в горле. Его фраза — обещание и тайна одновременно, намёк на что-то, о чём мне неведомо. Я хочу докопаться до сути, и хочу ещё немного купаться в его внимании, потому что в голосе слышна… нежность. Но это не может быть правдой, потому что он хмурится, как будто злится. Я его не понимаю, и не знаю, заинтригована я этим или раздражена. Я хочу, чтобы он говорил мне прямо, но и я не была паинькой, и я не хочу испортить это шаткое перемирие, требуя объяснений.
Я знаю, каково это, когда тебя не принимают, а он посылает очень противоречивые сигналы о том, ненавидит он меня по-прежнему или нет.
